Взгляд прямо

Первые аккорды в воздухе раздались, потом он принялся петь – начало было неплохим, и стоит отдать ему должное за отличное мастерство на гитаре, но с вокальной составляющей у Дэвида были некоторые трудности, и его голос редко совпадал с требуемыми нотами, с такой техникой исполнения он рисковал отпугнуть зрителей, именно поэтому Адриан решил приблизиться и сделать некоторые корректировки, подойдя к Дэвиду, он снял с него шляпу, немного отодвинул его от микрофона и попросил наиграть одну мелодию.

Какая она – тайна любви твоей.

Неразрывно меня обвивает, не словами, теплом своим.

Я знаю, она бескорыстна.

Любовь, что залечит раны и разрушит все горечи.

Твои нежные руки, мама, будили меня по утрам.

Я знаю,

ты слышишь меня, чувствуешь каждую мысль,

Твоя любовь никогда не погаснет.

– Нет, нет, это невозможно. Мы собрали… – Дэвид взял в руки мелочь, две из них упали, но он их быстро поднял. – Вы понравились людям, почти шестьдесят евро, однако, мы здесь и двух часов не пробыли.

– Нет, нет, это невозможно, – повторил он за Дэвидом.

– Честно?

– Абсолютно.

– Я угощаю.

– Тебе не нужны деньги?

– Нужны, но поверь, шестьдесят евро мне сейчас вряд ли помогут. Не против? – Адриан не отказался.

Тотти вернулся домой поздним вечером. Адриан живёт в коммуне недалеко от Палермо, буквально в двадцати километрах, около его дома растёт грандиозное величие с голубовато-зелёными листьями – бенгальский фикус, а из высоких окон виднеются синие просторы моря.

· · • • • ? • • • · ·

– Отец? – удивился Дэвид, – Что ты делаешь в такую рань? – отец посмотрел на сына виноватыми глазами, но ничего не сказал. – Доброе утро, – Дэвид вошёл на кухню.

– Садись завтракать, – предложила бабушка. Они ещё не знали о несчастие, созданном их сыном, Дэвид не хотел наблюдать за грустными глазами близких, поэтому не осмелился произнести вслух правду, тем более безрассудные поступки отца отрицательно сказывались на здоровье его же родителей.

– Зачем папа в коридоре моет пол?

– Уборкой занимается, – она поставила на стол тарелку с фритатой. – Что пить будешь? Кофе или апельсиновый сок?

– Ничего, – негодующе ответил он, но не со зла, а потому что болела голова, – точнее, воду, – затем уже мягче добавил.