Под Куполом

– Теперь мы все представляем себе, что здесь происходит, – продолжил Большой Джим, – хотя никто в городе не понимает, что случилось…

– Готова спорить, никто не понимает и вне города, – вставила Андреа.

Большой Джим ее проигнорировал.

– …и военные не посчитали необходимым связаться с избранным народом руководством города.

– Проблемы с телефонной связью, сэр. – Рэндолф был на ты со всеми этими людьми, более того, считал Большого Джима своим другом, но чувствовал, что в зале заседаний лучше обращаться к членам городского управления «мэм» и «сэр».

Точно так же поступал и Перкинс, и тут по крайней мере старик все делал правильно.

Большой Джим махнул рукой, словно отгоняя надоедливую муху:

– Кто-нибудь мог бы подойти со стороны Моттона или Таркерса и послать за мной… нами… но никто не удосужился.

– Сэр, ситуация все еще очень… неопределенная.

– Я в этом уверен, уверен. Вполне возможно, именно поэтому нам еще и не отведено какое-то конкретное место в общем раскладе. Очень возможно, и я молюсь, что так оно и есть.

Надеюсь, мы все молимся.

Присутствующие кивнули.

– Но на данный момент… – Большой Джим печально огляделся. Он ощущал печаль. Но при этом и возбуждение. И готовность действовать. Думал, что не будет ничего удивительного, если еще до конца года его фотография появится на обложке журнала «Тайм». У катастрофы – особенно из тех, что инициированы террористами – есть не только темная сторона. Достаточно вспомнить, как такая катастрофа возвысила Руди Джулиани[36 - Джулиани, Рудольф (р.

1944) – мэр Нью-Йорка в 1994–2001 гг.]. – Но на данный момент, дамы и господа, мы должны исходить из того, что полагаться можем только на себя.

Андреа прижала руку ко рту. Ее глаза блестели то ли от страха, то ли от избытка принятого наркотика. Может, по обеим причинам.

– Конечно же, нет, Джим!

– Надеясь на лучшее, готовься к худшему, так всегда говорит Клодетт. – Если судить по тону, Энди находился в глубоком трансе. – Вернее, говорила. Утром она приготовила мне завтрак.

Яичницу с сыром от вчерашнего тако. Господи!

Слезы, которые вроде бы прекратились, полились вновь. Андреа опять накрыла его руку своей. На этот раз Энди ее сжал.

Энди и Андреа, подумал Большой Джим, и от легкой улыбки в нижней, мясистой части лица добавилось складок. Близнецы-тупицы.

– Надеясь на лучшее, закладывайся на худшее, – кивнул он. – Это дельный совет. Худшее в нашем случае состоит в том, что нас отрезало от внешнего мира на несколько дней.