Последнее дело Гвенди

Она решила спуститься на кухню и выпить вина – буквально два-три глотка, чтобы снять мандраж, который до сих пор ощущала после публичных мероприятий, хотя, казалось бы, за столько лет можно привыкнуть.

На кухне ее дожидался Ричард Фаррис.

Все в той же одежде, в той же маленькой черной шляпе, но в остальном он изменился. Он постарел.

И казался больным.

12

Развернувшись, чтобы плыть обратно на свое место, Гвенди чуть не сталкивается лоб в лоб с Гаретом Уинсоном, который болтается в воздухе прямо у нее за спиной.

– Дорогу большому дядьке, сенатор!

Гвенди отодвигается вбок, берется за поручень и, перебирая руками, подтягивается к своему креслу. Уинстон втискивается между спинками кресел Грейвса и Дринкуотера. Смотрит в узкое окошко и говорит:

– Хм. Из иллюминатора вид получше.

– Вот и смотрите в иллюминатор, – отвечает Кэти. – А отсюда пусть смотрят те, кому не досталось иллюминаторов.

Дэйв Грейвс следит за колонками компьютерных цифр и вполголоса беседует с Сэмом, но на миг отрывается от экрана, смотрит на Гвенди и сигналит бровями.

Она не уверена, что этот сигнал точно означает: Три недели в компании этого парня – готовьтесь к веселью, но, скорее всего, так и есть. В Вашингтоне Гвенди общалась со многими богачами – их тянет к власти, как мотыльков на свет, – и в основном это нормальные люди; им хочется нравиться окружающим. Видимо, Гарет – то самое исключение, которое лишь подтверждает правило.

Гвенди хватается за спинку кресла, делает аккуратный разворот (в невесомости ее шестидесятичетырехлетнее тело вновь ощущается сорокалетним) и садится на место. Закрепляет ремни безопасности и расстегивает скафандр до пояса. Достает записную книжку из кармана красной толстовки с эмблемой «Орла». Не потому, что ей прямо сейчас нужно справиться с записями, а просто чтобы убедиться, что книжка на месте. В этой книжке содержится вся информация: имена, категории, прочие данные.

Пока что ей не особенно нужны эти записи, но она много читала о своей прогрессирующей болезни и знает, что когда-нибудь они ей понадобятся. Когда ее мозг начнет отключаться уже всерьез. Карбин-стрит, 1223. Ее адрес. Пиппа, кличка папиной старой таксы. Хоумленд, кладбище, где похоронена мама. Список ее лекарств, которые, видимо, сейчас лежат в ее крошечной личной каюте вместе с тем малым количеством одежды, что разрешается брать в полет.