После заката (сборник)

Прежде чем он разразился смехом, Дэвид успел почувствовать: старик не просто ему поверил – он давно уже все знал.

– Как только передо мной не оправдывались, когда забывали об обещаниях, – ухмыльнулся Палмер, – но за такое я дал бы специальный приз.

– Фил…

Крики изнутри:

– На ужин рыба! Ух, чтоб тебя!

– Простите, ребятки, – сказал старик. – Труба зовет.

И ушел. Дэвид обернулся к Уилле, ожидая услышать от нее заслуженное: «А чего ты хотел?», однако ее внимание было приковано к листку на столбе.

– Погляди-ка, – позвала она.

 – Что ты видишь?

Сначала из-за лунных бликов на пластике он вообще ничего не увидел. Тогда Дэвид встал на месте Уиллы.

– Сверху напечатано «СБОР ПОЖЕРТВОВАНИЙ ЗАПРЕЩЕН ПО ПРИКАЗУ ШЕРИФА ОКРУГА САБЛЕТТ», потом примечание мелким шрифтом… всякая дребедень… а внизу…

Она чувствительно ткнула его локтем.

– Хватит валять дурака. Приглядись, Дэвид. У меня нет желания торчать тут всю ночь.

Не видишь дальше собственного носа.

Отвернувшись, он уперся взглядом в железнодорожные пути, поблескивавшие в лунном свете.

За ними возвышался вулканический меловой холм с плоской верхушкой. Столовая гора, как в старых вестернах Джона Форда. Так-то, братишка.

Дэвид снова уставился на листок. И как только злой и страшный банкир Вольф Перрипугер Сэндерсон мог спутать «Проход» со «Сбором пожертвований»?

– «ПРОХОД ЗАПРЕЩЕН ПО ПРИКАЗУ ШЕРИФА ОКРУГА САБЛЕТТ», – прочел он.

– Замечательно. А что под «всякой дребеденью»?

Поначалу две нижние строчки показались Дэвиду набором невнятных символов – возможно, его разум, не желая верить в очевидное, просто не сумел найти безобидного перевода.

Тогда он снова взглянул на пути – и без особого удивления отметил, что рельсы уже не поблескивают в темноте: металл давно проржавел, между шпалами пробивалась трава. Дэвид обернулся. Станция превратилась в покосившуюся развалюху с заколоченными окнами, от кровли почти ничего не осталось. С асфальта, который теперь изобиловал трещинами и выбоинами, исчезла надпись «МАШИНЫ НЕ ПАРКОВАТЬ. МЕСТА ДЛЯ ТАКСИ». На стене здания все еще виднелись слова «ВАЙОМИНГ – ШТАТ РАВНОПРАВИЯ», но и они обратились в бледные тени. Прямо как мы, подумал Дэвид.

– Ну давай же, – произнесла Уилла. Уилла, у которой обо всем были свои представления, которая всегда видела, что у нее под носом, и заставляла увидеть тебя, не боясь показаться жестокой. – Считай, это твой последний экзамен. Прочти две последние строчки, и пойдем отсюда.

Он вздохнул.