Нужные вещи

Китон, лицо которого напоминало теперь заход солнца в зоне ядерного поражения, шагнул вперед, чтобы встать у него на пути. Норрис остановился и предупреждающе поднял руку.

– Если ты меня тронешь, я упеку тебя в камеру. Слово офицера.

– Ну все, – странным, совершенно без интонаций голосом произнес Китон. – Ну все! Ты уволен. Снимай форму и начинай искать другую ра…

– Нет, – произнес твердый голос у них за спиной. Они растерянно обернулись. В дверях туалета стоял Алан Пангборн.

Китон сжал кулаки.

– Не лезь в это дело.

Алан вошел. Дверь тихонько закрылась за ним.

– Нет, – повторил он. – Это я попросил Норриса выписать штраф. И еще я сказал ему, что прощу тебе этот штраф еще до собрания по ассигнованиям. И потом, штраф-то смешной. Всего на пять долларов, Дэн. Что на тебя нашло?

В голосе Алана чувствовалось удивление. Он действительно был удивлен и озадачен. Бастер и в лучшие времена не был милашкой и славным парнем, но чтобы такое… это был перебор даже для него.

С конца этого лета Китон пребывал в состоянии тихой злости, всегда готовой прорваться вспышками ярости. Впечатление было такое, что он ходит на грани срыва. Иногда это чувствовалось в его голосе – Алан не раз замечал это во время собраний, – и у него в глазах иногда появлялось выражение загнанного зверя. Он часто задумывался, может быть, Китон болен. Вот и сейчас он задумался… но решил пока не забивать себе голову. Сейчас ему надо было как можно скорее разобраться с этой довольно паршивенькой ситуацией.

– Ничего на меня не нашло, – натянуто проговорил Китон и пригладил волосы. Норрис не без удовлетворения заметил, что у Китона тоже дрожат руки. – Я просто чертовски устал от таких вот самодовольных придурков… Я пытаюсь хоть что-нибудь сделать для этого города… Черт, я уже столько сделал для этого города… И я устал от того, что меня постоянно травят… – Он умолк на секунду, сглотнул слюну и снова взорвался: – Он назвал меня Бастером. Ты же знаешь, как меня это бесит!

– Он извинится, – успокоил его Алан.

 – Ведь ты извинишься, Норрис?

– Я не знаю, что сделаю, – сказал Норрис. Его голос дрожал, сердце сжималось, но он по-прежнему был очень зол. – Я знаю, что он этого не любит, но дело в том, что он меня ошарашил. Я просто стоял, смотрел в зеркало, поправлял галстук, а он схватил меня со спины и швырнул об стену. Я хорошо приложился головой. Господи, Алан, я мог такого наговорить… я сам не помню, что я говорил.