Сияние во тьме

Ответил на несколько электронных писем – надеясь, что там будет и письмо Кэсси, которая скажет: пожалуйста, не приезжай, это ошибка, я не готова. Но его там не оказалось.

Не готовым оказался я.

Я ее еще не видел, а уже думаю, что потерял ее.

Ну что за размазня, а?

Думаю о Лоре и обо всех надеждах, которые возлагал, и у меня до сих пор сводит живот и хочется что-нибудь разбить. Черт, я тогда и в самом деле много чего разбил – половину посуды в раковине, лампу у кровати, – и получил за это только счета за их замену.

Я не мог заменить чувство, когда она спит рядом со мной в постели или когда я иду по улице, приобняв ее за талию, мою женщину, которая была красивее и успешнее, чем, как я считал, способен привлечь парень вроде меня, но которая говорила, что она моя, а я ее, и заставила пообещать, что я всегда буду ее, вопреки всему. Я помню, как, смеясь, ответил: а чьим еще я могу быть?

И это была правда.

Ничьим. Ни до, ни после.

Ни одна живая душа не касалась меня после Лоры.

Пока не появилась Кэсси.

Я даже не знаю толком, зачем полез в тот дурацкий чат.

Кажется, на самом деле я искал порночат. Или, может быть, разогревался перед ним. Я посмотрел много порно за это время. Еще один дурацкий способ сбежать. Так что вполне возможно, что в тот день я набирался храбрости, чтобы войти в порночат. Хотел хоть какого-то подобия удовольствия. Может, когда-нибудь я пролистаю эти страницы и посмотрю, нашел ли я его здесь.

Хотя это и неважно.

Но больше года я чувствовал себя твердым, как чертова стена. Даже тверже. Думаю, таким образом я пытался справиться. Перетерпеть. Тех немногих друзей, которые у меня оставались и которых проклятая Лора не забрала с собой, я оттолкнул и продолжал отталкивать, отказывался с ними встречаться. Оправдывался тем, что точно знаю: я стал чертовым занудой, таким же, как чертовы тексты, которыми зарабатываю на жизнь, и чертов город, где я живу и где уже нельзя даже покурить в баре.

Вместо друзей я стал общаться с кошкой. Куджо меня занудой не сочла бы.

Но не будь в этом здании такой хорошей звукоизоляции, соседи давно бы меня закрыли. Я орал и кричал. Рыдал. Выл на луну.

Куджо было все равно.

Куджо была непоколебима.

Она могла вылечить любую боль своим мурлыканием. Хотя бы на некоторое время.