Спящие красавицы

– Не пообедать ли нам сегодня аl fresco, дамы? – Кто-то говорил, что дежурный Мерфи прежде работал учителем старших классов, но потерял место при сокращении преподавательского состава. – Это означает…

– На свежем воздухе, – пробормотала Джанетт. – Это означает обед на свежем воздухе.

Мерфи нацелил на нее палец.

– Среди нас стипендиатка Родса. – Он улыбался, и в его словах не было злобы.

Инструменты проверили, собрали и положили в стальной напольный ящик, который Мерфи запер на ключ. Работницы мебельного цеха поплелись к столику, разобрали сэндвичи и картонные стаканчики с напитком и застыли в ожидании, пока Мерфи их пересчитает.

– Дамы, вас ожидают великие просторы. Кто-нибудь, возьмите мне сэндвич с ветчиной и сыром.

– Ветчину уже можно делать из тебя, лапуся, – пробормотала Энджел Фицрой, за что удостоилась резкого взгляда Мерфи, на который ответила своим невинным взглядом. Джанетт даже немного пожалела дежурного. Однако на жалость продукты не купишь, как говорила ее мать. По мнению Джанетт, Мерфи мог продержаться три месяца.

Самое большее.

Женщины одна за другой вышли из цеха, сели на траву, привалились к стене здания.

– Что у тебя? – спросила Ри.

Джанетт изучила свой сэндвич.

– Курица.

– А у меня тунец. Хочешь махнуться?

Джанетт было все равно, голода она не чувствовала, поэтому поменялась сэндвичами с Ри. Заставила себя поесть в надежде, что головная боль утихнет. Выпила лимонад, который горчил, но когда Ри протянула ей чашку с пудингом, покачала головой.

Шоколад мог спровоцировать мигрень, а если боль усилится, придется идти в лазарет за зомигом, который она получит, только если доктор Эн еще на работе. Прошел слух, что фельдшеры этим утром не явились.

Бетонная дорожка уходила к главному тюремному зданию, и кто-то нарисовал на ней классики. Несколько женщин поднялись, нашли камешки, начали играть, распевая песенки, которые, похоже, помнили с детства. Джанетт находила забавным, что в голове застревает столько мусора.

Последний кусочек сэндвича она запила последним глотком горького лимонада, привалилась к стене и закрыла глаза.

Не утихла ли боль? Возможно. В любом случае у них оставалось еще минут пятнадцать. Если она сможет немного поспать…

В этот самый момент дежурный Питерс выскочил из столярного цеха, как маленький, шустрый черт из табакерки. Или как тролль из-под скалы. Посмотрел на прыгавших женщин, потом на сидевших у стены. Наконец его взгляд остановился на Джанетт.

– Сорли. Иди сюда.