Стивен Кинг идет в кино (сборник)

– Таких вещей, – сказал он, – не следует говорить незнакомым. И хотя мы перешли на «Бобби» и «Теда» – хорошее начало, – мы все-таки еще не знакомы.

– А кто-нибудь из этих Джонсонов что-нибудь говорил про незнакомых?

– Насколько я помню, нет, но вот кое-что на эту тему из Библии: «Ибо я странник у тебя и пришелец. Отступи от меня, чтобы я мог подкрепиться прежде, нежели отойду…» – На мгновение Тед умолк. Смех исчез с его лица, и оно снова стало старым. Потом его голос окреп, и он докончил: «Прежде, нежели отойду, и не будет меня».

Псалом. Не помню, который.

– Ну, – сказал Бобби, – я убивать и грабить не стану, не беспокойтесь, но мне очень надо немножко подзаработать.

– Дай мне подумать, – сказал Тед. – Дай мне немножко подумать.

– Да, конечно. Но если надо какую-нибудь работу сделать или еще там чего, то я всегда готов. Я вам прямо говорю.

– Работа? Может быть. Хотя я употребил бы другое слово. – Тед обхватил костлявые колени еще более костлявыми руками и посмотрел через газон на Броуд-стрит.

Уже почти совсем стемнело. Наступила та часть вечера, которую Бобби особенно любил. Проезжающие машины зажгли подфарники и фонари сзади, а где-то на Эшер-авеню миссис Сигсби звала своих близняшек, чтобы они шли домой ужинать. В это время суток – и еще на заре, когда он стоял в ванной и мочился в унитаз, а солнечные лучи падали через окошечко на его слипающиеся глаза – Бобби ощущал себя сном в чьей-то голове.

– А где вы жили, пока не переехали сюда, мистер… Тед?

– В месте, которое не было таким приятным, – ответил он.

 – Далеко не таким. А вы давно тут живете, Бобби?

– Как себя помню. С тех пор, как папа умер. Мне тогда три было.

– И ты знаешь всех на улице? Во всяком случае, в этом квартале?

– Да, пожалуй, что всех. Ага!

– И сумеешь узнать странников. Пришельцев. Чьих лиц прежде не видел?

Бобби улыбнулся и кивнул.

– Угу. Думается, сумею.

Он выжидающе замолчал – дело становилось все интереснее, но, видимо, на этом все и кончилось. Тед встал, медленно, осторожно.

Бобби услышал, как у него в спине пощелкивают косточки: он прижал к ней ладони, потянулся и поморщился.

– Пошли, – сказал он. – Зябко становится. Я войду с тобой. Твой ключ или мой?

– Лучше начните ваш притирать, – улыбнулся Бобби. – Ведь верно?

Тед – становилось все легче называть его Тедом – вытащил из кармана кольцо с ключами. Всего с двумя – от большой входной двери и от его комнаты. Оба были блестящие, новые, цвета сусального золота.