Стрелок. Извлечение троих. Бесплодные земли

Все распадалось на части. И больше нет никакого стержня, который удержал бы мир от распада. Где-то что-то пошатнулось, и когда оно упадет, все закончится. Она в жизни не видела океана. И уже никогда не увидит.

– Если бы я не боялась, – пробормотала она. – Если бы я не боялась, если бы я…

На звук ее голоса Норт поднял голову и улыбнулся. Пустой улыбкой – из самого ада. Но она очень боялась. Решимости у нее не было. Только барная стойка и шрам. И еще – слово. За плотно сомкнутыми губами. А что, если позвать его прямо сейчас, притянуть ближе к себе – несмотря на кошмарную вонь – и шепнуть ему на ухо… слово.

Его глаза станут другими. Превратятся в глаза того – человека в черной сутане. И Норт расскажет ей о Стране Смерти, что лежит за пределами жизни земной и могильных червей.

Я никогда не скажу ему слово.

Но человек, который воскресил Норта и оставил для нее записку – оставил, словно заряженный револьвер, который она когда-нибудь поднесет к виску, – знал, как все будет.

Девятнадцать откроет тайну.

Девятнадцать и есть тайна.

Она вдруг поймала себя на том, что рассеянно водит пальцем по пиву, пролитому на стойке, выписывая ДЕВЯТНАДЦАТЬ, – и быстро вытерла мутную лужицу, когда заметила, что Норт наблюдает за ней.

Костер прогорел быстро. Ее клиенты вернулись в пивную. Она принялась методично вливать в себя виски «Стар» и к полуночи напилась вусмерть.

VIII

Она закончила свой рассказ и, поскольку стрелок ничего не сказал, решила, что он уснул, не дослушав.

Она уже и сама начала засыпать, как вдруг он спросил:

– Это все?

– Да. Это все. Уже очень поздно.

– Гм… – Он свернул себе еще одну папироску.

– Не сори табаком у меня в кровати, – сказала она. Резче, чем ей бы хотелось.

– Не буду.

Опять тишина. Лишь огонек самокрутки мерцал в темноте.

– Утром ты уйдешь, – хмуро проговорила она.

– Наверное. Мне нельзя здесь оставаться. По-моему, он мне подстроил ловушку.

– А что, это число и вправду…

– Если хочешь сохранить рассудок, не произноси это слово при Норте, – сказал стрелок.

 – Вообще забудь его, если сможешь. Уговори себя, что после восемнадцати идет двадцать. Что половина от тридцати восьми – это семнадцать. Человек, подписавшийся Уолтер о'Мрак, он кто угодно, но только не лжец.

– Но…

– Когда тебе очень захочется, так что уже невтерпеж, поднимись к себе в комнату, спрячься под одеялом и повторяй это слово – кричи, если надо, – пока желание не пройдет.