Стрелок. Извлечение троих. Бесплодные земли

Сокол вывернулся, как бы даже рассеянно, и рассек руку Роланда, оставив глубокую рваную рану. И тут же вернулся к своей добыче.

Роланд лишь хмыкнул и снова завел петлю, на этот раз зажав острый клюв сокола кожаной рукавицей. Он дал Давиду еще кусок мяса, потом накрыл ему голову клобучком. Сокол послушно взобрался ему на руку.

Парнишка гордо расправил плечи.

– А это что у тебя? – Корт указал на кровоточащую рану на руке у Роланда. Мальчик уже приготовился принять удар и стиснул зубы, чтобы невольно не вскрикнуть.

Однако Корт почему-то его не ударил.

– Он меня клюнул, – сказал Роланд.

– Так ты же его разозлил, – пробурчал Корт. – Сокол тебя не боится, парень. И бояться не будет. Сокол – он Божий стрелок.

Роланд молча смотрел на Корта. Он никогда не отличался богатым воображением, и если в этом заявлении Корта скрывалась некая мораль, Роланд ее не уловил. Он был вполне прагматичным ребенком и решил, что это просто очередное дурацкое изречение из тех, которые изредка выдавал Корт.

Катберт подошел к ним и показал Корту язык, пользуясь тем, что учитель стоял к нему спиной. Роланд не улыбнулся, но легонько кивнул приятелю.

– А теперь марш домой. – Корт забрал у Роланда сокола, потом обернулся к Катберту: – А ты, червяк, поразмысли как следует о своих ошибках. И про пост не забудь. Сегодня вечером и завтра утром.

– Да, – ответил Катберт. – Спасибо, наставник. Этот день был весьма для меня поучительным.

– Да уж, весьма поучительным, – подтвердил Корт.

 – Вот только язык у тебя имеет дурную привычку вываливаться изо рта, как только учитель повернется к тебе спиной. Но я все-таки не оставляю надежду, что когда-нибудь вы оба научитесь знать свое место.

Он размахнулся и снова ударил Катберта, на этот раз – между глаз. Так сильно, что Роланд услышал глухой звук, какой раздается, когда поваренок на кухне вбивает затычку в бочонок с пивом деревянным молотком. Катберт навзничь упал на лужайку. Его глаза затуманились, но очень скоро прояснились и впились, полыхая злобой, в лицо наставника.

Этот горящий взгляд был исполнен неприкрытой ненависти; зрачки превратились в два острых жала, ярких, как капельки голубиной крови. А потом Катберт кивнул. Его губы раскрылись в жестокой усмешке, которую Роланд ни разу не видел прежде.

– Что ж, ты еще небезнадежен, – проговорил Корт. – Когда решишь, что уже пора, тогда и придешь за мной, ты, червяк.

– Как вы узнали? – выдавил Катберт сквозь зубы.