Стрелок. Извлечение троих. Бесплодные земли

Слова друга не потрясли Роланда, хотя на него самого эта казнь не произвела особенного впечатления. Он только подумал, что вполне понимает Катберта. Так что, может быть, он еще не безнадежен, Катберт. Может быть, он и не станет придурочным дипломатом.

– Я не знаю, – ответил он. – Но это действительно было что-то.

А через пять лет страна все же досталась «доброму другу», но к тому времени Роланд уже был стрелком, его отец умер, сам он сделался убийцей – убийцей собственной матери, – а мир сдвинулся с места.

И начались долгие годы далеких странствий.

XIII

– Смотрите. – Джейк указал наверх.

Стрелок запрокинул голову и вдруг почувствовал резкую боль в правом бедре. Он невольно поморщился. Уже два дня они шли по предгорьям. Хотя воды в бурдюках осталось всего ничего, теперь это уже не имело значения. Скоро воды будет много. Пей – не хочу.

Он проследил взглядом за пальцем Джейка: вверх, мимо зеленой равнины на плоскогорье – к обнаженным сверкающим утесам и узким ущельям… и еще выше, к самым снежным вершинам.

В смутной, далекой крошечной черной точке (это могла быть одна из тех крапинок, которые постоянно плясали перед глазами стрелка – только она не плясала и не дрожала, а оставалась всегда неизменной) стрелок распознал человека в черном. Тот карабкался вверх по крутому склону с убийственной быстротой – малюсенькая мушка на громадной гранитной стене.

– Это он? – спросил Джейк.

Стрелок смотрел на безликое пятнышко, что выделывало акробатические номера на отрогах горного хребта, и не чувствовал ничего, кроме какой-то тревожной печали.

– Это он, Джейк.

– Как вы думаете, мы его догоним?

– Теперь только на той стороне. И то, если не будем стоять, тратить время на разговоры.

– Они такие высокие, горы, – сказал Джейк. – А что на той стороне?

– Я не знаю, – ответил стрелок. – И наверное, никто не знает. Раньше, может быть, знали. Пойдем, малыш.

Они снова пошли вверх по склону.

Мелкие камешки летели у них из-под ног, и струйки песка стекали вниз, к пустыне, что распростерлась у них за спиной плоским прокаленным противнем, которому, казалось, нет конца. Наверху, высоко-высоко над ними, человек в черном продолжал свой упорный подъем к вершине. Отсюда нельзя было определить, оглядывался он на них или нет. Казалось, он легко перепрыгивает через бездонные пропасти, без труда взбирается по отвесным склонам.