Стрелок

Три недели назад он миновал последний городок, а потом был только заброшенный тракт, да еще изредка попадались селения жителей приграничья – скопления хижин, покрытых дерном. То есть когда-то это были поселения, но они давно превратились в отдельные хутора, где обитали одни прокаженные и помешанные. Ему больше нравились полоумные. Один из них дал ему компас «Силва» из нержавеющей стали и попросил передать эту штуку Человеку Иисусу. Стрелок взял его с самым серьезным видом. Если он встретит Его, он отдаст Ему компас. Вряд ли, конечно, он встретит Иисуса, но всякое в жизни бывает.

Однажды он видел тахина – это был человек с головой ворона – и окликнул его, но несчастный уродец сбежал, прокаркав что-то похожее на слова. Может быть, даже проклятия.

Последнюю хижину, где были люди, стрелок миновал пять дней назад, и он уже начал подозревать, что никаких хижин больше не будет, но, поднявшись на гребень последнего иссеченного ветром холма, увидел знакомую низкую крышу, покрытую дерном.

Поселенец – на удивление молодой человек с взлохмаченными волосами цвета спелой клубники, что свисали почти до пояса, – с неистовой страстью пропалывал хилые кукурузные всходы.

Мул издал жалобный хрип, поселенец вскинул голову; он взглянул на стрелка, словно прицелился. Оружия у него не было. Во всяком случае, на виду. Поселенец поднял обе руки в небрежном приветствии, снова склонился над своей кукурузой на ближайшей к хижине грядке и принялся вырывать и кидать через плечо бес-траву и зачахшие кукурузные стебли. Его длинные волосы развевались на ветру. Здесь ветер дул прямиком из пустыни, где нечему было его удержать.

Стрелок неспешно спустился с холма, ведя за собой мула, который вез бурдюки с водой. Он встал на краю кукурузной делянки, отхлебнул немного воды, чтобы во рту появилась слюна, и сплюнул на засохшую землю.

– Доброй жатвы твоим посевам.

– И твоим тоже, – отозвался молодой поселенец. Когда он разогнулся, у него в спине что-то явственно хрустнуло. Он смотрел на стрелка без страха. Его лицо – то есть та его малая часть, что просматривалась между космами и бородой, – было чистым, его не тронула гниль проказы, а глаза, разве что чуточку диковатые, казались глазами нормального человека.

Не дурика. – Долгих дней и приятных ночей тебе, странник.

– Тебе того же вдвойне.

– Это вряд ли. – Поселенец коротко хохотнул. – У меня ничего нет, только бобы и кукуруза, – сказал он. – Кукуруза задаром, а за бобы надо будет чего-нибудь дать. Мне их приносит один мужик.