Стрелок

– Чем больше сожрешь, тем звончей перданешь, – вставил Золтан.

– Он тут останавливался? – спросил стрелок.

Браун кивнул.

– Ну, только чтобы поужинать, как и ты. Ты же, как я понимаю, поужинаешь. Мы посидели с ним, потолковали.

Стрелок поднялся, и ворон, протестующе каркнув, перебрался обратно на крышу. Стрелка охватила какая-то странная дрожь – дрожь предвкушения.

– И что он тебе говорил?

Браун удивленно приподнял бровь.

– Да так, ничего. Спрашивал, бывает ли тут у нас дождь, и давно ли я здесь поселился, и не схоронил ли жену.

Спросил, была ли она мэнни, и я сказал, да, потому что мне показалось, что он и так это знает. Болтал-то все больше я, что вообще мне несвойственно. – Он умолк на мгновение, и только вой ветра нарушал мертвую тишину. – Он колдун, верно?

– Помимо прочего.

Браун серьезно кивнул.

– Я сразу понял. Он вытряхнул из рукава кролика, уже освежеванного и выпотрошенного. Прямо бери и клади в котел. А ты?

– Колдун? – Стрелок рассмеялся. – Нет, я просто человек.

– Тебе никогда его не догнать.

– Ничего, догоню.

Они посмотрели друг другу в глаза, вдруг проникшись взаимной симпатией: поселенец на иссохшей его земле, овеваемой пылью, и стрелок на сланцевой тверди, уходящей в пустыню. Он достал свой кремень.

– На вот. – Браун вытащил из кармана спичку с серной головкой и зажег ее, чиркнув по заскорузлому ногтю. Стрелок поднес кончик своей самокрутки к огню и глубоко затянулся.

– Спасибо.

– Тебе, наверное, нужно наполнить свои бурдюки, – отвернувшись, сказал поселенец.

 – Там за домом – родник, прямо под скатом крыши. А я пока приготовлю поесть.

Стрелок направился на задний двор, осторожно переступая через кукурузные грядки. Родник оказался на дне вырытого вручную колодца, выложенного камнями, чтобы вода не подмывала почву, рассыпчатую, как пыль. Спускаясь по шаткой лесенке, стрелок рассудил про себя, что с камнями возни было минимум года на два: набрать, натаскать, уложить. Вода оказалась чистой, но текла медленно, так что долгое это было дело – наполнить все бурдюки.

Когда он заканчивал со вторым, Золтан взгромоздился на край колодца.

– Драть тебя во все дыры. И тебя, и кобылу твою, – предложил он.

Стрелок вздрогнул и поднял глаза. Глубина футов пятнадцать, не меньше; Брауну ничего бы не стоило сбросить вниз камень, проломить стрелку голову и забрать все стрелково добро. Ни полоумный, ни прокаженный так бы не поступили; но Браун – не дурик и не больной.