Стрелок

– Сколько я себя помню, он все время был здесь… Норт, я имею в виду, не Бог. – Она усмехнулась в темноте. – Одно время он подрабатывал тем, что развозил по дворам навоз. Потом запил. Стал нюхать траву. А потом и курить. Дети таскались за ним повсюду, проходу ему не давали, собак науськивали. У него были такие зеленые старые шаровары, и от них жутко воняло. Ты понимаешь?

– Да.

– Он начал ее жевать. Под конец уже просто сидел и вообще ничего не делал. Даже есть перестал. Наверное, воображал себя королем.

Детишки, наверное, были его шутами, а собаки – придворными.

– Да.

– Помер он тут, в аккурат на пороге. Шел по улице, сапогами своими шлепал… сапоги-то солдатские были, носи их – не сносишь… он их нашел на старом полигоне… в общем, шел он по улице, ну и, как водится, следом – детишки с собаками. Видок у него был еще тот! Как вот вешалки, что из проволоки, если их собрать и скрутить все вместе. В глазах у него словно адов огонь горел, а он еще ухмылялся.

Такой, знаешь, оскал… малышня вырезает похожие рожи на тыквах в канун Большой Жатвы. А уж несло от него, кошмар! И грязью, и гнилью, и травкой. Она, знаешь, стекала по уголкам его рта, как зеленая кровь. Я так думаю, он собирался войти и послушать, как Шеб играет. И буквально уже на пороге вдруг замер, голову вскинул. Я его видела, но подумала, что он карету услышал, хотя для кареты было рановато. А потом его вырвало, черным таким, с кровью. Лезло все через эту его ухмылку, как сточные воды через решетку. А уж воняло… лучше с ума сойти, честное слово. Он вскинул руки и как отключился. Просто упал и все. Так и умер с этой ухмылкой на губах. В своей же блевотине.

– Добрая такая история.

– Да, спасибо, сэй. Какое место, такая история.

Ее била дрожь. Ветер снаружи так и не унялся. Где-то хлопала дверь, далеко-далеко – как звук, пригрезившийся во сне. В стене копошились мыши. «Надо думать, это – единственное заведение во всем городке, где мышам есть чем поживиться», – подумал стрелок.

Он положил руку ей на живот. Она вздрогнула, но тут же расслабилась.

– Человек в черном, – сказал стрелок.

– А почему нельзя кинуть палку и сразу заснуть? Но ты от меня не отстанешь, как я понимаю, пока я все не расскажу?

– Мне надо знать.

– Ладно. Я расскажу. – Она сжала его ладонь обеими руками и рассказала все.

VII

Он заявился под вечер, в тот день, когда умер Норт.