Стрелок

– Но однажды случится так, что оно не пройдет.

Стрелок ничего не сказал: он знал, что она права. Это тоже была ловушка – страшная, безысходная. Если тебе скажут, что нельзя представлять свою маму голой, потому что иначе ты попадешь прямиком в ад (когда он был маленьким, кто-то из старших ребят именно это ему и сказал), ты обязательно сделаешь то, что нельзя. И почему? Потому что тебе не хочется представлять свою маму голой. Потому что тебе не хочется попасть в ад. Потому что если есть нож и рука, чтобы держать этот нож, когда-нибудь ты неизбежно возьмешь этот нож в руку.

Потому что иначе ты просто сойдешь с ума. И ты возьмешь этот нож. Не потому что ты этого хочешь, а потому что, наоборот, не хочешь.

Когда-нибудь Элли обязательно позовет Норта и скажет ему это слово.

– Не уходи, – сказала она.

– Ладно, посмотрим.

Он повернулся на бок, спиной к ней, но она все равно успокоилась. Он останется. Пусть ненадолго, но все же останется. Она задремала.

Уже засыпая, она снова подумала о том, как странно Норт обратился к нему, как чудно он говорил.

Она ни разу не видела, чтобы стрелок, ее новый любовник, выражал хоть какие-то чувства – ни до, ни после. Он молчал даже тогда, когда они занимались любовью, и лишь под конец его дыхание участилось и замерло на секунду. Он был точно какое-то существо из волшебной сказки или из мифа, существо незнакомое и опасное. Может быть, он исполняет желания? Наверное, да. Ее желание он исполнил. Завтра он не уйдет. Он останется. Хотя бы на время. И этого ей пока что достаточно – ей, несчастной сучке со шрамом. Завтра у нее будет время придумать второе желание и третье. Она уснула.

IX

Утром она сварила ему овсянку, которую он молча съел. Он сосредоточенно поглощал ложку за ложкой, не думая об Элис и вряд ли ее замечая. Он знал: ему нужно идти. С каждой лишней минутой, пока он медлит, человек в черном уходит все дальше и дальше. Возможно, он уже в пустыне. До сих пор он неуклонно держал путь на юго-восток, и стрелок знал почему.

– У тебя есть карта? – спросил он, оторвавшись от тарелки.

– Этого городка? – рассмеялась она.

– Нет. Страны к юго-востоку отсюда.

Ее улыбка увяла.

– Там пустыня. Просто пустыня. Я думала, ты останешься, ненадолго.

– А что за пустыней?

– Откуда мне знать? Еще никто ее не перешел. Никто даже и не пытался, сколько я себя помню. – Она вытерла руки о фартук, взяла прихватки и, сняв с огня ушат кипящей воды, перелила ее в раковину. Над водой поднялся пар.