Стрелок

А ствол каждого из револьверов – огромный, почти как Голландский тоннель.

Но декорации – это не самое главное. Больше всего мне хотелось передать это внушительное ощущение эпического размаха, апокалиптического размера. И то, что Леоне вообще не рубил в географии Америки (согласно одному из его героев, Чикаго – это где-то в районе Феникса, штат Аризона), только способствовало ощущению смещенной реальности, что пронизывало весь фильм. И в своем непомерном воодушевлении – которое, как я себе мыслю, бывает только у очень молодых – я хотел написать не просто очень длинную книгу, а самую длинную популярную книгу в истории.

У меня это не получилось, хотя я честно пытался и кое-что все-таки сделал: все семь томов «Темной Башни» – это одна цельная книга, единое повествование, и первые четыре тома занимают больше двух тысяч страниц, если в издании в мягкой обложке. Последние три тома занимают еще две с половиной тысячи страниц, если в рукописи. Я вовсе не утверждаю, что количество равнозначно качеству; я лишь говорю, что хотел написать длинный эпос и в какой-то мере добился, чего хотел. Если вы меня спросите, почему я хотел это сделать, я не отвечу. Потому что не знаю, что отвечать. Может быть, это связано с тем, что я родился и вырос в Америке: строй выше, копай глубже, пиши длиннее. Но когда тебя спрашивают: «А зачем?» – ты задумчиво чешешь репу. С чего бы это? Сдается мне, это тоже идет от того, что мы американцы. В конце концов, мы отвечаем так: «Тогда мне показалось, что это хорошая мысль».

III

И что еще характерно для девятнадцати: это такой возраст, в котором многие так или иначе застревают (если не в физическом смысле, то уж точно – в эмоциональном и умственном).

Годы проходят, и вот однажды ты смотришься в зеркало и вполне искренне недоумеваешь: «Откуда эти морщины? Откуда это дурацкое брюхо? Черт, мне же всего девятнадцать!» Мысль совершенно не оригинальная, но ты все равно удивляешься.

Время белит сединами бороду, отнимает прыгучесть и силы, а ты все равно продолжаешь считать – глупенький дурачок, – что оно на твоей стороне.

Умом-то ты понимаешь, что это не так, но сердце отказывается в это верить. Если тебе повезет, злой патрульный, который прищучил тебя за превышение скорости и за то, что ты слишком уж развеселился, поднесет тебе к носу нюхательную соль. Собственно, что-то подобное произошло и со мной в конце двадцатого века. Злой патрульный явился мне в виде микроавтобуса «плимут», который сбил меня на дороге и сбросил в канаву.