Темная Башня

], Декларация независимости или теория относительности Альберта Эйнштейна, начинается со смешного бобра и тривиальной фразы. Но прежде чем успел произнести хоть слово, накатила волна.

2

Его нога соскользнула с педали газа, и хорошо, что соскользнула. Если б осталась на педали, он и Роланд обязательно получили бы серьезные травмы, может, даже погибли. Когда накатила волна, на шкале приоритетов Эдди Дина управлению «фордом» Джона Каллема просто не нашлось места. Ощущения были такие, как в вагончике американских горок, когда он достигает первой вершины, на мгновение замирает… наклоняется… падает… и ты падаешь, а горячий летний воздух бьет тебе в лицо, давит на грудь, а желудок плавает где-то позади тебя.

В это самое мгновение Эдди увидел, как все, что находилось в салоне автомобиля Каллема, потеряло вес, поднялось и зависло в воздухе: трубочный пепел, две ручки и блокнот с приборного щитка, старший Эдди, и, как до него тут же дошло, он сам – камей его старшего, старина Эдди Дин. Так что не приходилось удивляться, что он и его желудок выбрали разные траектории движения! Он не знал, что и сам автомобиль, который успел остановиться у обочины, также парит в воздухе, лениво покачиваясь вверх-вниз, в пяти или шести дюймах над землей, как лодочка в невидимом море.

А потом дорога с деревьями по обе ее стороны исчезла. Бриджтон исчез. Мир исчез. Послышалось звяканье колокольцев Прыжка – отвратительное, тошнотворное, вызвавшее желание заскрипеть зубами… да только зубы тоже исчезли.

3

Одновременно с Эдди Роланд ясно почувствовал, как его сначала подняли, а потом подвесили, словно некий предмет, внезапно ставший неподвластным земному притяжению.

Он услышал колокольца и ощутил, что его тащит сквозь стену существования, но понимал, что это не настоящий Прыжок, во всяком случае, не тот, в которые ему доводилось уходить. Происходящее с ним очень напоминало явление, которое Ванни называл авен кэл, что означало «поднятый ветром и несущийся на волне». Только термин кэл в отличие от более привычного кэс указывал на природный катаклизм: не ветер, а ураган, не волна, а цунами.

Сам Луч желает пообщаться с тобой, Говорун, – послышался в голове голос Ванни. Это саркастическое прозвище он, сын Стивена Дискейна, получил от учителя за то, что очень уж редко раскрывал рот. Хромоногий, умнейший наставник Роланда, перестал его так называть (возможно, по настоянию Корта), когда мальчику исполнилось одиннадцать лет. – И если он заговорит, тебе лучше слушать.