Темная Башня

Он знал это по идущему от них запаху, который быстро очищался от агрессивности. И те, кто успел подняться из-за столов, «низшие люди» с запылавшими алым дырами во лбу, вампиры, с разгорающимися синими аурами, вновь сели на стулья – чего там, плюхнулись, словно внезапно потеряли контроль над мышцами.

– Взять их, это те, о ком Сейр… – Твити смолк. Его левая рука – возможно, у кого-то и повернулся бы язык назвать таковой отвратительную птичью лапу с когтями – коснулась рукоятки оружия будущего и упала, повисла, как плеть.

Глаза разом потускнели. – Это те, кого Сейр… С-с-сейр… – Вновь пауза. А потом вопрос: – О, сэй, эта прекрасная вещица, которую вы держите в руке, что это?

– Ты знаешь, что это, – ответил Каллагэн. Джейк не останавливался, и Каллагэн, помня, что сказал ему на подходе к «Дикси-Пиг» юный стрелок («Постарайся, чтобы всякий раз, посмотрев направо, я видел твое лицо»), спрыгнул со стола, чтобы оставаться вровень с мальчиком, по-прежнему держа черепашку над головой.

Он буквально ощущал тишину, повисшую в обеденном зале, но…

Был и другой зал. Оттуда доносились грубый смех и хриплые выкрики: там гости продолжали веселиться, совсем рядом, слева от них, за гобеленом, на котором пировали рыцари со своими дамами. Что-то там происходит, – подумал Каллагэн. – И уж точно не вечер покера у «Лосей»[7 - «Лоси» – члены благотворительного покровительствующего ордена Лосей.].

Он слышал тихое, учащенное дыхание Ыша, вырывающееся сквозь его вечную улыбку.

Идеальный маленький двигатель, вот что напомнили Каллагэну эти звуки. На них накладывались другие – резкие постукивания и щелчки, идущие снизу. Они заставили Каллагэна стиснуть зубы, его прошиб холодный пот. Что-то пряталось под столами.

Ыш увидел приближающихся насекомых и застыл, как охотничья собака, подняв одну лапу, вытянув вперед морду. В эти мгновения двигалась только темная бархатистая кожа над верхней губой, оттягивалась назад, обнажая острые как бритва зубы, расслаблялась, и губа скрывала их, снова оттягивалась.

Жуки наступали. Кем бы они ни были, Черепаха Матурин, которую отец Каллагэн держал высоко над головой, ничего для них не значила. Толстяк в смокинге с лацканами из шотландки заговорил, повернувшись к птицетвари, чуть ли не с вопросительными интонациями:

– Они не должны пройти дальше этого зала, Маймен, и не должны покинуть его. Нам велено…

Ыш прыгнул вперед, рычание рвалось сквозь сжатые зубы.