Темная Башня

Когда холодный металл не шевельнулся под его пальцами, он не стал предпринимать вторую попытку, а застучал обеими ладонями по дереву.

– Сюзанна! – закричал он. – Если ты здесь, впусти меня!

Лучше б попросил об этом волосок на моем подбородке-подбородке-подбородочке, – услышал он голос отца, а его мать куда как более серьезно, словно говорила о важном, добавила: Жужжала муха надо мной… когда умерла.

Из-за двери не последовало никакого отклика. За спиной голоса слуг Алого Короля звучали все громче.

– Сюзанна! – прокричал он что было мочи и, не получив ответа и на этот раз, повернулся, прижался к двери спиной (он же всегда знал, что именно так уйдет из этой жизни, прижимаясь спиной к запертой двери), выхватил из плетеной сумки две орисы. Ыш занял позицию между его ног, шерсть встала дыбом, мягкая бархатистая кожа мордочки оттянулась назад, обнажив многочисленные зубы.

Джейк скрестил руки перед грудью, изготовившись к броску.

– Так подходите, мерзавцы, – процедил он. – За Гилеад и за Эльд. За меня и за Ыша.

Он очень уж сосредоточился на желании умереть красиво, взять с собой хотя бы одного из врагов (лично он отдавал предпочтение тому, кто сказал ему, что «паппа стал обедом»), а может, и больше, если представится такая возможность, и поначалу не понял, что голос, который он слышит, доносится из-за двери, а не звучит в голове.

– Джейк! Это действительно ты, сладенький?

Глаза мальчика округлились.

– Сюзанна, они приближаются! Ты знаешь, как…

– Да. Пароль по-прежнему должен быть чеззет, ты меня слышишь? Если Найджел прав, пароль все тот же чез…

Джейк не стал ждать, пока она произнесет это слово вновь. Теперь он уже видел их, несущихся к нему на всех парах. Некоторые размахивали пистолетами и уже стреляли в воздух.

– Чеззет! – проорал он. – Чеззет за Башню! Открывайся! Открывайся, сучья дочь!

И дверь, к которой прижималась его спина, дверь между Нью-Йорком и Федиком щелкнула, открываясь. Флагерти, который возглавлял погоню, это увидел, с его губ сорвалось самое грязное ругательство, которое он только знал, он поднял пистолет и выстрелил. Это был хороший выстрел, пулю, вылетевшую из ствола, Флагерти направлял всей своей недюжинной волей.