Ветер сквозь замочную скважину

Не моя это забота. Во всяком случае, скоро уж точно будет не моя. Но я не могу уйти на покой, пока не будет закончено дело со шкуровертом. Так или иначе, но его надо закончить.

– Этот шкуроверт напал на одну из сестер Ясной обители, – сказал я. – Изуродовал ей все лицо.

– Вы там были, как я понимаю?

– Женщины напуганы. – Я вспомнил мясницкий нож, прикрепленный к ноге толщиной со ствол молодой березы. – Все, кроме матери-настоятельницы.

Шериф хохотнул.

– Да, Эверлина – она такая. Самому дьяволу в рожу плюнет.

А если он заберет ее к себе в Нис, и месяца, думается, не пройдет, как она будет всем заправлять в царстве мертвых.

– У вас есть какие-то догадки, кем может быть шкуроверт, когда он в человеческом облике? – спросил я. – Если есть, скажите. Все же Дебария – это ваша ответственность, как сказал мой отец шерифу Андерсону.

– Имени я вам назвать не смогу, если ты об этом. Но может, чем-то и подсоблю. Идите за мной.

Он провел нас через арку в здание городской тюрьмы, сооруженное в форме буквы «Т».

Я насчитал восемь больших общих камер, расположенных вдоль центрального прохода, и дюжину маленьких, одиночных, на поперечной перекладине. Все они пустовали. Все, кроме «одиночки», в которой на соломенном тюфяке храпел какой-то пьянчуга. Дверь в его камеру была открыта.

– Когда-то все эти камеры бывали набиты битком по пятничным и субботним вечерам, – сказал Пиви. – Пьяные гуртовщики и работники с ферм, все они тут отдыхали. А теперь ночью никто не гуляет.

Все сидят дома, по своим ночлежкам. Даже по пятницам и субботам. Никто не хочет встретиться со шкуровертом, возвращаясь домой после пьянки.

– А рабочие с соляных копей? – спросил Джейми. – Они тоже здесь отдыхают?

– Бывает, да. Но нечасто. У них там свои заведения, в Малой Дебарии. Аж два салуна. Злачные, надо сказать, места. Когда здешние шлюхи из «Развеселых парней», «Пышки» или «Невезухи» становятся староваты, чтобы привлечь клиентуру… или насквозь прогнивают от всяких болезней… в общем, они перебираются в Малую Дебарию.

А солянщики надерутся своей «Белой жути», и им вроде как все равно, есть нос у шлюхи или нет – главное, чтобы у нее было то самое.

– Мило, – пробормотал Джейми.

Пиви открыл одну из больших камер:

– Заходите, ребята. Бумаги у меня нет. Однако есть мел, а тут – хорошая ровная стена. И здесь нас никто не услышит. Разве что Соленый Сэм вдруг проснется. Но обычно он спит до заката.