Волки Кальи

По общему мнению, те, кто не возвращался, умирали в этой стране Тьмы: погибали от того бесчеловечного ритуала, который превращал большинство в рунтов.

Возвращались дети полными дебилами. Пятилетние более не умели говорить, что-то мычали, пальцами указывали на то, что хотели взять или получить. Подгузники, которыми уже года два как не пользовались, вновь шли в ход. Дети-рунты ходили под себя до десяти, а то и двенадцати лет.

– Тиа до сих пор писается где-то раз в шесть дней, а раз в месяц обделывается, – вставил Тиан Джеффордс.

– Слушайте его, – мрачно согласился Оуверхолсер. – Мой брат, Уэлленд, оставался таким же до самой смерти. И, разумеется, за ними требуется более или менее постоянный присмотр. Коли они добираются до какой-нибудь еды, которая им нравится, едят, пока не лопнут. Кто приглядывает за твоей сестрой, Тиан?

– Моя кузина, – ответила Залия, прежде чем Тиан успел открыть рот. – Теперь могут немного помочь Хеддон и Хедда, они уже достаточно взрослые… – Она замолчала, видать, поняла, о чем говорит.

Рот дернулся, больше она не произнесла ни слова. Впрочем, и так все сказала. Да, сейчас помочь могли Хеддон и Хедда. А на следующий год помогать будет только один из близнецов. Тогда как второй…

Ребенок, увезенный десятилетним, возвращался с зачатками речи, но новых слов выучить уже не мог. Хуже всего было самым старшим. Возвращаясь, они смутно помнили, что с ними сделали. Что у них украли. Они часто плакали или неподвижно сидели, уставившись на восток. Словно видели свои мозги, порхающие, как птицы, в темном небе.

С полдюжины из них даже покончили с собой (тут Каллагэн перекрестился).

Рунты оставались малыми детьми как по речи, так и по поведению до шестнадцати лет. А потом, в большинстве своем внезапно, начинали расти, быстро превращаясь в молодых гигантов.

– Такое невозможно себе представить, если не увидеть собственными глазами, не пережить этого. – Тиан смотрел в землю. – Невозможно представить себе, какая это боль. Когда у ребенка режутся зубки, вы знаете, как они кричат?

– Да, – ответила Сюзанна.

Тиан кивнул.

– А тут режется все тело, поверьте мне.

– Слушайте его, – продолжил Оуверхолсер. – Шестнадцать или восемнадцать месяцев мой брат спал, ел, кричал и рос. Я до сих пор помню, как он кричал даже во сне. Я вылезал из кровати, подходил к нему и слышал тихий свист, доносящийся из его груди, головы, ног. То был звук растущих в ночи костей, слушайте меня.

Эдди мог понять весь этот ужас.