Воспламеняющая

От надписей тянулись стрелки к внутренним органам. Мышцы напоминали переплетенные пучки красной пряжи. Какой-то остряк обозвал человека Оскаром-Брюзгой.

– Господи! – выдохнул Энди.

Вики сжала его руку, ее ладонь была теплой и влажной.

– Пожалуйста, давай уйдем. Пока нас никто не узнал.

Он не возражал. Сам факт замены плаката напугал его больше всего. Он резко дернул кольцо вниз и отпустил. Со знакомым чавкающим звуком плакат намотался на валик.

Другой плакат. Тот же звук. Двенадцать лет спустя он по-прежнему мог его слышать – когда позволяла раскалывающаяся от боли голова.

После того дня он никогда не заходил в аудиторию 70 «Джейсон-Гирней-холла», но звук так с ним и остался.

Он часто слышал его во сне… и видел вскинутую, тонущую, окровавленную руку.

18

Зеленый автомобиль ехал по дороге аэропорта к выезду на Северную трассу. Норвилл Бейтс крепко сжимал руль ладонями. Из радиоприемника приглушенно лилась классическая музыка. Теперь у Бейтса были короткие, зачесанные назад волосы, но маленький полукруглый шрам на подбородке не изменился: остался с детства, когда он порезался осколком бутылки от кока-колы.

Вики, будь она жива, узнала бы Бейтса.

– Одна машина уже в пути, – сообщил мужчина в костюме от «Ботани-500». Его звали Джон Майо. – Этот парень – внештатник, вольный стрелок. Работает и на РУМО, и на нас.

– Как обыкновенная шлюха, – добавил третий мужчина, и все они нервно, нарочито рассмеялись. Они знали, что цель близка: чуяли кровь. Третьего звали Орвилл Джеймисон, но он предпочитал Оу-Джей, а еще лучше – Оранжад.

На всех внутренних документах он так и расписывался: Оу-Джей. Однажды подписался «Оранжад», однако ублюдок Кэп объявил ему выговор. Причем не устный, а письменный, который пошел в личное дело.

– Думаешь, они выбрали Северную трассу? – спросил Оу-Джей.

Норвилл Бейтс пожал плечами.

– Или Северную трассу, или направились в Олбани, – ответил он. – Я дал команду местному топтуну проверить все отели в городе, потому что это его город, верно?

– Само собой, – кивнул Джон Майо.

Они с Норвиллом отлично ладили. Вместе прошли долгий путь. От самой аудитории 70 в «Джейсон-Гирней-холле», а там – и вам это скажет любой, кто в курсе, – было жутко. И Джону совершенно не хотелось, чтобы эта жуть повторилась с ним вновь. Именно он пытался вернуть к жизни парня, у которого остановилось сердце. Во Вьетнаме он служил фельдшером и знал, что делать с дефибриллятором… во всяком случае, в теории.