Воспламеняющая

– И в этом не было ничего плохого?

– В сложившихся обстоятельствах – не было.

– Потому что если тебя загнали в угол, ты делаешь все возможное, чтобы из него выбраться.

– С некоторыми исключениями, да.

– Какими исключениями, папуля?

Он взъерошил ее волосы.

– Сейчас это не важно, Чарли. Успокойся.

Но у нее не получалось.

– И я не собиралась поджигать ботинки тому человеку. Я сделала это не нарочно.

– Да, разумеется, не нарочно.

Тут она успокоилась. Ее улыбка, такая же, как у Вики, вернулась, осветила лицо.

– Как твоя голова, папуля?

– Гораздо лучше, спасибо.

– Хорошо. – Она пригляделась к отцу. – С твоим глазом что-то странное.

– С каким?

Она указала на левый.

– Этим.

– Да?

Он пошел в ванную, протер кусочек запотевшего зеркала.

Долго рассматривал глаза, и хорошее настроение испарялось. Правый остался прежним, серо-зеленым, цвета океана в пасмурный весенний день. Радужка левого тоже была серо-зеленой, но белок заливала кровь, а зрачок выглядел меньше правого.

В мозгу зазвучал голос Вики. Такой ясный и отчетливый, словно она стояла рядом. Твои головные боли, они пугают меня, Энди, ты что-то делаешь с собой, не только с другими людьми, когда посылаешь этот импульс или как там ты его называешь.

Мысль эта вызвала образ воздушного шарика, который надувается… надувается… надувается… и в конце концов с грохотом лопается.

Он начал тщательно ощупывать левую половину лица, прикасаясь к ней подушечками пальцев правой руки. Будто мужчина в телевизионном рекламном ролике, наслаждающийся чистотой бритья. Нашел три участка – под левым глазом, на левой скуле, чуть ниже левого виска, – полностью потерявшие чувствительность. Страх просочился в тело, словно вечерний туман. Страх не за себя, а за Чарли: что будет, если она останется одна?

И словно услышав его мысли, дочь возникла в дверном проеме.

– Папуля? – Голос Чарли звучал испуганно. – Ты в порядке?

– Все отлично. – Его голос звучал как надо. Ни дрожи, ни ложной самоуверенности. Ровный и спокойный. – Просто думаю, что надо побриться.

Она поднесла руку ко рту, засмеялась.

– Твоя щека – как стальная мочалка для посуды. Фу! Гадость.

Он побежал за ней в спальню, поймал, потерся своей небритой щекой о ее гладкую. Чарли смеялась и брыкалась.