Возрождение

Преподобный Джейкобс щелкнул переключателем, и послышался слабый гул. Голова Кона дернулась. Губы конвульсивно скривились сначала в одну сторону, потом в другую. Пальцы мелко задрожали, и руки стали подрагивать.

– Больно? – спросил Джейкобс. Указательный палец преподобного застыл над переключателем, готовый в любой момент передвинуть его. – Если больно, вытяни руки.

Кон покачал головой. И произнес глухо и невнятно, будто его рот был набит мелким гравием:

– Не больно… Тепло.

Мы с Клэр обменялись дикими взглядами, в которых читался один и тот же вопрос: мне послышалось? Теперь она сжимала мою руку так сильно, что было больно, но я не обращал внимания.

Когда мы посмотрели на Джейкобса, он улыбался.

– Не пытайся говорить. Пока. Я хочу, чтобы прибор поработал еще две минуты, и буду следить по часам. Если станет больно, вытяни руки, и я сразу все выключу.

Кон не стал вытягивать руки, хотя они и продолжали дергаться вверх-вниз, будто он играл на невидимом пианино. Его верхняя губа несколько раз непроизвольно приподнялась, глаза беспорядочно моргали.

Он снова произнес трескучим и хриплым голосом:

– Я… опять… могу говорить!

– Молчи! – строго велел Джейкобс. Его указательный палец замер над переключателем, готовый немедленно остановить работу прибора, а глаза неотрывно следили за движущейся секундной стрелкой наручных часов. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он щелкнул переключателем и слабый гул прекратился. Расстегнув пряжки, он стянул ремень через голову Кона.

Кон тут же принялся ощупывать свою шею. Кожа немного покраснела, но скорее всего не от электрического тока, а от давления ремня.

– Послушай, Кон, я хочу, чтобы ты повторил пару строк из старой песенки: «От моей собаки блошки прицепились даже к кошке». Но если горло начнет болеть, сразу же остановись.

– От моей собаки блошки, – произнес Кон своим странным скрипучим голосом, – прицепились даже к кошке. – И добавил: – Мне нужно сплюнуть.

– Больно горлу?

– Нет, просто надо сплюнуть.

Клэр открыла дверь сарая. Кон высунулся и, прокашлявшись (с тем же неприятным металлическим звуком, похожим на скрип ржавых петель), сплюнул комок слизи, как мне показалось, размером почти с кулак. Затем мой брат повернулся к нам, массируя горло одной рукой.

– От моей собаки блошки. – Его голос еще звучал странно, но стал четче и больше походил на человеческий. По щекам Кона текли слезы. – Прицепились даже к кошке.

– Пока достаточно, – сказал Джейкобс.