Пост сдал

– Это было до того, как я узнала, что они собираются вынести…

Она замолкает. Ходжес с интересом ждет продолжения. Она собирается сказать вещественную улику? Улику чего? Зависимости от компьютерного пасьянса, «Злых птиц» и «Лягушатника»?

– …принадлежавшую миссис Эллертон вещь. – В голосе Иззи обреченность.

– Что ж, теперь она у вас, – говорит Ходжес. – Мы можем двигаться дальше? К примеру, обсудить человека, который отдал ей эту штуковину в супермаркете, заявив, что компании интересно мнение пользователей о гаджете, который давно не производится?

– Или человека, следившего за женщинами, – добавляет Холли, не поднимая головы.

Давний напарник Ходжеса берет пакет с крышкой.

– Я отдам это в лабораторию, но особых надежд не питаю, Керм. Ты знаешь, как берут эти крышки.

– Да, – кивает Ходжес. – За ободок. И в гараже было холодно. Я видел идущий изо рта пар. Так что этот парень, возможно, сидел в перчатках.

– Мужчина в супермаркете наверняка прокручивал какую-то аферу, – говорит Иззи. – Я это чую. Может, он позвонил неделей позже, чтобы сказать, что, взяв этот вышедший из употребления гаджет, она обязана купить другой, гораздо дороже, и она его послала. А может, он хотел использовать данные вопросника, чтобы залезть в ее компьютер.

– Только не в ее компьютер, – возражает Холли. – Он древнее Земли.

– Все обследовала, да? – спрашивает Иззи. – В аптечные шкафчики тоже заглянула?

Тут Ходжес не выдерживает:

– Она делала то, что следовало сделать тебе, Изабель.

Кровь приливает к щекам Изабель.

– Мы позвали вас из вежливости, вот и все, и теперь я жалею, что мы это сделали. От вас двоих всегда одни неприятности.

– Прекрати, – вмешивается Пит.

Но Иззи наклоняется вперед, смотрит то на Ходжеса, то на макушку склоненной головы Холли.

– Эти ваши таинственные мужчины, если они, конечно, существуют, не имеют ничего общего со случившимся в том доме.

Ходжес знает, что должен оставаться невозмутимым и приветливым, работать на мир, а не на войну, но промолчать не может:

– Какой-то извращенец пускал слюни, наблюдая, как раздевается восьмидесятилетняя старуха или как полностью парализованную женщину обтирают губкой? Да, это логично.

– Слушай меня внимательно, – чеканит Иззи. – Мать убивает дочь, потом себя.