Пост сдал

Она его благодарит (не может иначе, как бы ни тревожилась) и набирает номер полицейского управления, расположенного в двух тысячах миль. Представляется и, насколько ей удается, спокойно излагает проблему:

– Моя мать живет в доме двести девяносто восемь по Танненбаум-стрит. Ее зовут Рут Скапелли. Она старшая медсестра Клиники травматических повреждений головного мозга в больнице Кайнера. Утром я получила от нее электронное письмо, которое дает мне основания думать…

Что она в глубокой депрессии? Нет.

Этого недостаточно для выезда копов. И потом, Синтия думает совершенно другое. Она набирает полную грудь воздуха.

– Которое дает мне основания думать, что она могла покончить с собой.

23

Патрульный автомобиль номер 54 сворачивает на подъездную дорожку дома 298 по Танненбаум-стрит. Патрульные Амарилис Росарио и Джейсон Лаверти – их зовут не иначе как Туди и Малдун, в честь копов древнего комедийного сериала «Машина 54, где вы?» – выходят и направляются к двери. Росарио нажимает кнопку звонка.

Ответа нет, поэтому Лаверти стучит, громко и сильно. Вновь никакого ответа. Он поворачивает ручку, на всякий случай, и дверь открывается. Они переглядываются. Это благополучный район, но находится он в городе, где большинство людей двери запирают.

Росарио заглядывает в прихожую.

– Мисс Скапелли? Это патрульная Росарио. Не желаете нам ответить?

Ответа нет.

Напарник присоединяется к ней.

– Патрульный Лаверти, мэм. Ваша дочь беспокоится, все ли у вас в порядке.

Как вы?

Тишина. Лаверти пожимает плечами и указывает на открытую дверь:

– Дамы вперед.

Росарио заходит, машинально расстегивая кобуру. Лаверти следует за ней. Гостиная пуста, но телевизор беззвучно работает.

– Туди, Туди, мне это не нравится, – говорит Росарио. – Запах чувствуешь?

Лаверти чувствует. Запах крови. Источник они находят на кухне, где Рут Скапелли лежит на полу рядом с перевернутым стулом. Руки раскинуты, словно она пыталась смягчить падение.

Копы видят длинные порезы на предплечьях, почти до локтей, короткие поперечные на запястьях. Кровь выплеснулась на плитки пола, но особенно много ее на столе, за которым женщина сидела, когда резала вены. Большой кухонный нож, взятый с подставки рядом с тостером, лежит на «Ленивой Сюзан»[20 - Так называют вращающийся поднос для приправ.], на удивление аккуратно устроившись между солонкой с перечницей и керамической салфетницей. Кровь темная, свернувшаяся.