Жребий Салема

Тогда от отлетевшей искры бенгальского огня на маленькой Дебби Форестер загорелся маскарадный костюм индийской принцессы, а шесть перебравших спиртного горожан оказались в кутузке, куда Паркинс Гиллеспи отправил их протрезветь.

Своим названием Джерусалемс-Лот был обязан весьма прозаическому событию. Один из первых поселенцев – суровый долговязый фермер по имени Чарлз Белкнап Таннер – разводил свиней, и у него был боров по кличке Джерусалем. Однажды во время кормежки этот боров вырвался из загона и сбежал в лес, где одичал и стал опасным.

Таннер годами отваживал детишек от своих угодий. Перегнувшись через ограду, он кричал зловещим, каркающим голосом: «Не ходите, дети, в лес – там вас боров страшный съест!» Предупреждение подействовало, и название прижилось. Это свидетельствует в общем-то только об одном: в Америке даже свинья может обрести бессмертие – ведь первоначально под Джерусалемс-Лотом имелся в виду лес, где хозяйничал сбежавший боров[2 - Английское слово «lot» имеет несколько значений, в т.  ч. «участок земли», «жребий», «судьба» и др.].

Главная улица называлась раньше Портленд-Пост-роуд, а в 1896 году была переименована – в честь Элиаса Джойнтера, который на протяжении шести лет являлся членом палаты представителей (пока в пятьдесят восемь не умер от сифилиса). Он был одним из трех знаменитостей, которыми и мог похвастаться город за всю свою историю. Другими являлись боров Джерусалем и Красотка Энн Баттс, сбежавшая в 1907 году в Нью-Йорк и пробившаяся в знаменитое бродвейское шоу «Девушки Зигфилда».

Джойнтер-авеню пересекала Брок-стрит ровно посередине, а сам город имел почти круглые очертания (лишь на востоке его граница казалась слегка приплюснутой руслом реки Ройал). На карте пересекающиеся главные улицы напоминали перекрестие оптического прицела.

Северо-западная часть города, сплошь покрытая деревьями, лежала на возвышенности, которую счел бы существенной разве что уроженец Среднего Запада.

Гряда старых и усталых холмов, испещренных дорогами, спускалась к городу, и на последнем из них стоял Марстен-Хаус.

На северо-востоке местность была открытой, здесь через сенокосы несла свои воды река Ройал, за долгие годы смывшая берега почти до основания. Через нее был перекинут небольшой деревянный мост, за которым река, неспешно изгибаясь, текла на север, где у границы города под тонким слоем земли находились залежи гранита.