Фортуна на стороне мертвеца

Как первая упавшая костяшка домино, за которой посыпались все другие, оставив мне на память несколько серьезных шрамов, как физических, так и душевных.

Но первым делом я поняла, что многого недоговариваю о своей биографии. Так не пойдет, если я хочу, чтобы вы поняли все последующие события. Вот самое основное.

Родилась я в маленьком городке. Нет смысла говорить вам его название, так вам не придется притворяться, будто вы о нем слышали. Я единственный ребенок в семье, мама умерла, когда мне было шесть, а отец – железнодорожник в третьем поколении и алкоголик в четвертом.

Так что вас вряд ли удивит, что я сбежала из дома на следующий день после пятнадцатилетия.

Я побывала в двух городах, прежде чем наткнулась на передвижной цирк Харта и Хэлловея. Я напросилась с ними и подружилась с девушками из кордебалета, которые выступали в больших номерах и показывали стриптиз в шатре после заката. К тому времени как цирк добрался до следующего города, меня практически удочерили.

Трудно сказать, как меня воспринимали – не то как младшую сестренку, не то как дочь, которой у них никогда не было. В общем, мне дали работу на самой нижней ступеньке. Хотя скорее мне приходилось задирать голову и вытягивать шею, чтобы увидеть нижнюю ступеньку. Первые несколько месяцев я драила клетки с животными и отхожие места – занималась всем, что мне поручали.

Когда я доказала, что могу, не покачнувшись, набрать полную лопату навоза, мне доверили готовить шатер для представления, подавать реквизит и разогревать публику.

Я пробыла в цирке где-то года полтора, когда Красотка Лулу слегла с осенней простудой и Мистерио с Калищенко оказались без ассистентки.

Никто из девушек кордебалета не хотел оказаться ни в шаловливых руках Мистерио, ни столкнуться с тяжелым характером Калищенко, так что меня повысили. Я натягивала наряд, в котором оставалась почти голой, – расшитое блестками и стекляшками бюстье, девчонки набивали его лоскутками.

Каждый день я переходила от фокусника к метателю ножей и обратно.

Я не имела ничего общего с Красоткой Лулу, и сколько ни набивай бюстье, все равно выглядела собой – пятнадцатилетней пацанкой в одолженных кем-то блестках. Это не мешало мужской аудитории приставать ко мне с такими предложениями, от которых завяли бы уши, особенно если учесть, что они поступали от добропорядочных церковных прихожан.

Хотя женщину, вероятно, подобным не удивишь.