Фортуна на стороне мертвеца

А когда срочно нужно заполнить вакансию, сойдет и двадцатилетняя циркачка.

Особого опыта и не требовалось. Работенка для тупых. Ходить по периметру вдоль забора с одиннадцати часов до рассвета и смотреть, чтобы никто не перелез. А если вдруг это случится, мне следовало трезвонить в колокольчик, орать и поднимать шум, чтобы спугнуть вора. Ну а если не поможет, то бежать за полицией.

По крайней мере, именно этого обычно ждут от сторожа. Бригадир Макклоски, который мне платил, имел другое мнение.

– Если кто-нибудь проберется на стройплощадку, как следует огреешь его вот этим, – сказал он, подкручивая сальные усы.

«Это» было свинцовой трубой длиной в пару футов. – Тогда получишь прибавку в два доллара. Покажешь пример.

Кому я покажу пример, я так и не узнала. А еще не знала, что именно можно там украсть. Строительство только началось, и стройплощадка представляла собой, в сущности, огромный котлован размером в полквартала. Немного древесины, какие-то трубы, чуток инструментов, но ничего ценного.

В такой-то близости от Таймс-сквер сюда скорее забредет какой-нибудь пьяный в поисках ночлега.

Я рассчитывала провести там несколько скучных ночей, получить несколько баксов, а поутру успеть обратно в Бруклин, к дневному представлению в цирке. Я также надеялась, что смогу спокойно почитать детектив, купленный в киоске на той же улице. Может, подремать пару часиков где-нибудь в уголке. В дороге поспать в одиночестве, без грохота грузовиков и рычания тигров в клетках – редкое удовольствие.

В первые две ночи все шло так, как я и рассчитывала, – я провела их в одиночестве. Да, Нью-Йорк никогда не спит, но между двумя и пятью дремлют даже эти несколько кварталов в сердце Манхэттена. Хотя за семифутовым деревянным забором вокруг стройплощадки шагов особо и не услышишь. В той яме на полквартала и впрямь стояла призрачная тишина.

Так что на третью ночь скрип отдираемой от забора доски прозвучал как звон колокола.

С колотящимся сердцем я схватила свинцовую трубу и обогнула котлован.

Я была в рабочем комбинезоне и хлопковой рубашке – ткань даже не шуршала при движении. Подметки на ботинках уже истончились от старости, что не шло на пользу ногам, зато позволяло подкрадываться как тень. Я приблизилась к человеку, скрючившемуся на корточках у края ямы.

Он зачерпнул горсть глины и разминал ее пальцами. Я подумывала заорать, чтобы прогнать его, но он был крупнее меня.