Смерть коллекционера

 – Соответствующие ощущения он испытывал всякий раз, когда доставал новую китайскую безделушку. Любой черепок, завернутый в шелковую тряпицу, совершенно бесполезный с точки зрения нормального человека, приводил дядюшку в такой экстаз, какого лично я бы не почувствовала, даже если бы обыграла в гольф самого Бобби Джонса.

– А разрешите узнать, какую пользу углядел бы нормальный человек в этом достижении? – улыбнулся Вэнс.

– Ах, знаю я, знаю, что вы неровно дышите к древней керамике, – добродушно отвечала Хильда Лейк.

 – Я вовсе не пыталась блеснуть эрудицией, просто не нашла с ходу лучшей аналогии, чтобы объяснить, почему дядя Арчер никогда не наложил бы на себя руки.

– Простите меня, – склонил голову Вэнс. – Вы, безусловно, правы. Впрочем, ни мистер Маркхэм, ни сержант Хис не настаивают на версии о самоубийстве.

Хильда Лейк оглядела названных джентльменов с холодной, недоброй улыбкой.

– Отчего же? Это было бы так просто в плане расследования и вдобавок помогло бы избежать скандала.

Маркхэма изрядно задел ее тон. В привычной для себя манере, усвоенной в зале суда, он вопросил:

– Как вы считаете, мисс Лейк, кто и по каким причинам мог желать смерти вашего дядюшки?

– В первую очередь – я сама, – без колебаний ответила Хильда Лейк. – Дядя Арчер меня просто бесил. Никакого взаимопонимания у нас не было. Что бы я ни задумала, что бы ни пожелала, дядюшка неизменно говорил «нет». Ущемлять меня ему было нетрудно – он распоряжался моими деньгами.

С ужасом вспоминаю тот день, когда дядя Арчер был назначен моим опекуном, когда я стала полностью от него зависеть.

В ее голосе слышалась горечь. Глаза помутнели от праведного гнева, тяжелая нижняя челюсть чуть выдвинулась вперед.

– Смерть дяди Арчера в любой момент за последние десять лет была бы для меня подарком Провидения. Теперь, когда он наконец мертв, я получу наследство и стану жить, как всегда мечтала. И никто мне слова не скажет!

Маркхэм и Хис с негодованием воззрились на Хильду Лейк.

В ее словах и интонациях было нечто сродни змеиному яду из тех, что парализуют жертву. Ненависть, взращенная, видимо, на скрупулезных, мелочных ежедневных подсчетах грядущих выгод, казалась разрушительнее самих слов. Тишину, повисшую после тирады мисс Лейк, нарушил спокойный голос Вэнса:

– Поистине, мисс Лейк, ваша прямота подобна глотку свежего воздуха.