Дьявол и темная вода

– Нет.

– Почему?

– Потому что не обязан, – буркнул Ларм, резко снял стружку с деревяшки и выбросил в море. Потом дождался, когда смешки утихнут, и махнул ножом в сторону окровавленных бойцов. – Выходи драться.

– Что?

– Дерись, – повторил Ларм в ответ на недоуменный ропот собравшихся. – Мы так споры решаем; если повезет, еще и подзаработаешь.

Матросы переглядывались в поисках глупца, который захочет сразиться с этим великаном. Кто-то произнес имя Йоханнеса Вика, и в толпе одобрительно зашептались.

– Я не дерусь на потеху, – сказал Арент.

И честно добавил: – Больше не дерусь.

Ларм стряхнул с ножа стружки.

– Они за деньги дерутся. Это нам потеха.

– И за деньги не дерусь.

– Тогда ты зря забрел на эту половину.

Арент беспомощно уставился на него. Он не мог придумать, что еще сказать. Сэмми бы заметил что-нибудь или вспомнил какой-нибудь важный факт. Подобрал бы ключик к этому человеку. Арент же мог только стоять с глупым видом. Он сделал последнюю попытку:

– Если не хочешь отвечать на вопросы, скажи хотя бы, как разговорить боцмана.

Ларм снова рассмеялся. Зловеще.

– Накорми повкуснее и шепни что-нибудь ласковое на ушко, – ухмыльнулся он. – А теперь сгинь, а мы закончим бой.

Аренту ничего не оставалось, кроме как повернуться и уйти под гогот матросов.

17

Сумерки украсили небо лиловыми и розовыми лентами, то тут, то там вспыхивали точки звезд. Земли не было видно. Вокруг простиралось море.

Капитан Кроуэлс приказал убрать паруса и бросить якоря.

Закончился первый день плавания. Генерал-губернатор пожелал узнать, почему нельзя плыть ночью, ведь многие капитаны преодолевают немалое расстояние при лунном свете.

– Разве вы менее умелый мореход? – спросил он, пытаясь уязвить Кроуэлса.

– Что проку в умении, если не видишь, кто или что пытается тебя потопить, – спокойно ответил Кроуэлс. – Назовите мне имена капитанов, которые плывут ночью, и я скажу, как они потопили свои корабли и потеряли груз.

Эти слова положили конец спору, и теперь Кроуэлс слушал, как Ларм отбивает восемь склянок, объявляя смену вахтенных.

Кроуэлс любил этот вечерний час. Обязанности по отношению к команде закончились, а по отношению к этой чертовой знати еще не начались. Это время принадлежало только ему. Один предзакатный час, чтобы насладиться морским воздухом, ощущением соленых брызг на коже и той жизнью, что он вынужден вести.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».