Молчание костей

 – Что касается вашей подруги… Ее состояние действительно такое тяжелое, как говорит Меррикс?

– Если позволишь ответить за нее, – сказала Фура, – то это всего лишь отложенный побочный эффект предшествующего лечения. – Она нахмурилась. – В любом случае необходимо принять меры. Наш путь и так лежал к Тревенца-Рич. Но теперь добраться туда – вопрос жизни и смерти.

– Мы сейчас не можем никуда лететь, – возразил Ласлинг.

– Да, и нам еще нужны три-четыре недели, чтобы привести ваш корабль в порядок, – сказала Фура.

 – Но, как мы уже обсуждали, ничто не мешает «Мстительнице» лететь с приличной скоростью, даже с дедвейтом… – Она сообразила, что бренные останки капитана Верранвелла все еще покоятся на «Веселой кобыле» и его бывшая команда может занервничать из-за неудачно выбранного слова[2 - Непереводимая игра слов: термин «дедвейт», характеризующий максимально возможную загрузку судна, в буквальном переводе означает «мертвый груз».]. Фура поспешно улыбнулась, уточняя: – Я к тому, что нам совсем несложно буксировать вас, а заниматься ремонтом можно и в пути. Тиндуф и Паладин уже просчитали маршрут с учетом капризов солнечной погоды: путешествие займет всего семь-восемь недель. Но мы окажемся в пределах досягаемости подметалы задолго до того, как прибудем на Тревенца-Рич.

– И что из этого следует? – спросил Ласлинг.

– Прежде чем нас увидят оттуда, – сказала Фура, – наши корабли должны оказаться далеко друг от друга, двигаясь совершенно разными курсами, чтобы не было и намека на связь между нами.

– Постойте! – Коссел сощурилась с такой силой, будто ей что-то попало в глаз. – Почему в Тревенца-Рич должны отправиться оба корабля? Ведь только у одного на борту есть больной.

– Коссел, это в наших общих интересах. Мы должны позаботиться о нашей подруге Страмбли и об одном пассажире, а вы, поскольку с вами эскадра поступила очень несправедливо, в Тревенца-Рич можете потребовать возмещения ущерба.

Ласлинг заерзал, шевеля культями:

– Ты сказала, что цивилизация небезопасна для нас.

– Поэтому хорошо, что Тревенца-Рич можно назвать очагом цивилизации лишь с большой натяжкой. – Фура взяла пистоль, который лежал на салфетке, как пресс-папье, и постучала им по столу, подчеркивая свои доводы. – Этот веретенообразный мир сильно пострадал в крахе девяносто девятого года, а после Корректировки ему досталось еще сильнее. Банки обошлись с ним отвратительно.