Очень живучая тварь 3

Изображение менялось одно за другим, демонстрируя полчища экзекутов, земляных червей, огромные телеги и цепи, лужи кипящей крови. Обезумевший народ бежал кто куда, изголодавшаяся нечисть лезла со всех щелей, яркими всполохами разгорались небеса и сыпали на землю горящие метеоры. Тысячи тел, сотни трупов, горы всевозможного барахла и брошенной амуниции, дохлые каменщики, ворьё, разрушенные постройки и лезущие из своих нор уникальные монстры. Помойка буквально выворачивала наизнанку все свои карманы.

Взгляд Анны приковала голограмма болот.

Бусы каменеющей пенсионерки демонстрировали испещренную ямами и рытвинами затопленную низину, дерущихся между собой местных туземцев, кучи хитина, трупы болотников и огромный холщовый мешок, весь в дырках. Там же валялись оторванные руки и ноги, явно человеческие, десяток жетонов качеством не ниже реликтового и россыпь заостренных костей. Заточка была настолько филигранной, что даже через блеклое марево голограммы можно было заметить холодный блеск режущей кромки. В грязи неподалеку лежало небесное точило.

– Да мне бы этого на всю жизнь хватило… – выдохнул из толпы какой-то карлик, голодным взглядом уставился на изображение небесного точила.

– Реликтовые жетоны…

– Доспехи болотников!

– Шкуры экзекутов! – словно загипнотизированная, толпа перечисляла увиденное в Помойке.

Анна уже не слушала. Девушка во всю орудовала локтями, проталкивала себя сквозь обезумевшую толпу и раз за разом повторяла «Очуметь, нашелся!». Этот огромный холщовый мешок, бледные руки-ноги, обломки хитина – вне всяких сомнений голограмма транслировала местонахождение мусорщика.

Более того, существовал призрачный шанс, что одноглазый калека всё ещё жив. Анне требовались ответы.

Девушка выбралась из толпы, подскочила к столу с тотализатором:

– Всё в мешок! – скомандовала красноглазая своему телохранителю.

Как и предполагалось, первой к финишу добралась улитка. Обезумевший в своей ревности моллюск умудрился сожрать бо?льшую половину конкурентов и сейчас остервенело гонялся за второй, чем вызывал у сидящих за столом глубочайший шок.

Плотоядную устрицу эта пьяная братия в своей жизни ещё не видела.

Анна двинула в морду пернатому, растворила киселем богомола, ткнула в глаз саблезубому. Отдавать честно проигранное никто из них не собирался. Приструнив оставшуюся часть несогласных силами личного телохранителя, суккуб выгребла со стола всё содержимое, высыпала в любезно подставленный её громилой мешок.