Розвинд. Тьма

Облачившись в синие джинсы и светло-коричневую футболку с длинными рукавами, выйдя в коридор, Витти накинул салатовую ветровку, почистил щёткой и надел мокасины, которые предпочитал кроссовкам из-за удобной подошвы. На этот раз, выйдя на улицу, он не прогуливался по мостовым и не любовался видами. Отойдя ярдов на двести от своего дома, он уверенно свернул в чистый, освещённый переулок между облицованным гранитом десятиэтажным многоквартирным домом и белым, с фигурными известняковыми плитами на фасаде, особняком в стиле барокко.

В столь богатом районе даже изнанка выглядела беззаботно и празднично, с ухоженными тенистыми двориками, лавочками для отдыхающих и слегка пахнущими сосной и лаком резными беседками.

Уверенная, что является хозяевами мира, здешняя публика совершенно не опасалась посторонних. Витти прошёл мимо девушки с короткими золотистыми волосами в амарантовой вязаной кофточке и хлопковых бриджах, читающей какой-то роман, которая на него даже не взглянула. В следующем дворе, за столом под нависшей акацией, двое мужчин среднего возраста играли в нарды и пили светлое пиво из стеклянных бокалов, наливая его из стоящего рядом переносного холодильника.

Обойдя их стороной, Витти нырнул в прореху в кусте сирени, за которой, незаметный для всех остальных, притаился узкий проход между домами. Здесь начиналась менее ухоженная часть города – на асфальте появились трещины и грязь, а на стенах – пока ещё редкие подтёки и уличная живопись.

Чем больше он удалялся от фешенебельного центра, тем запущеннее и непригляднее становились переулки и дома вокруг.

Наконец, свернув в L-образный промежуток между кирпичными многоквартирными высотками, он попал в мир запустения и упадка. Как очень хитрая мышка, всегда знающая, где в запутанных дорожках лабиринта припрятан сыр, Витти юркнул в очередной проулок и, миновав спящего на обрывках грязных коробок бродягу, исчез за поворотом.

На этот раз он не собирался гулять по местному Чайна-тауну и, выскользнув из какой-то тёмной подворотни в двадцати ярдах от «Застывшего времени», сразу направился к чёрной двери, бессменно охраняемой строгим гипсовым самураем.

Под мелодичный перезвон спрятанных где-то под потолком колокольчиков, из задней комнаты, засунув руки накрест в широкие рукава, вышел невозмутимый хозяин с трубкой в зубах и уселся за свой незыблемый, олицетворяющий надёжность стол. Витти поздоровался в ответ на вежливый неспешный кивок и встал напротив.