Увеличение

Я не видел смысла врать и все еще не понимал, как они отсчитывали время, но…

– Да, вчера, – кивнул я.

– Славно, – заключил он, поджав губы, и вновь переключил внимание на подчиненных. – Персивальс, ты не дочищаешь, видишь? – крикнул он.

Персивальс, тщедушный молодой человек с щеткой, и правда, не дочищал, но почему-то не видел это. После слов Отто тереть он начал лучше, и пленка наконец-то поддалась.

– А зачем вы это делаете? – вновь попытался наладить диалог я. Чем-то притягивал меня этот Октавиус. Быть может, тем, что говорить со мной он не хотел?

– Если ты родился только вчера, то, думаю, тетушка Розанна будет недовольна, если знания о мире буду давать тебе я, – ответил он.

Он даже говорил в какой-то особенной манере со мной. Я бы назвал ее саркастической.

– Ага, как же – расскажет, сегодня мне много что рассказали, – заявил я. Заявил – как отрезал.

Что он скажет мне в ответ – этот мистер гордость?

– Ты что, правда не знал, что ты делаешь? – усомнился Отто.

– Правда.

Он будто бы выдохнул.

Ну, конечно, успокоился, что его напарник не тупой как валенок. Ну что ж, я был польщен и даже немного рад.

– Мы спасали тех, кто в этом нуждался. Точнее, – он почесал голову, продолжая, – всех, кто не хотел или не мог сражаться. Многие из них могли бы постоять за себя сами, но, ты знаешь, лучше перестраховаться.

– Почему это пришлось делать мне? – спросил я. – Ты, видимо, сам выбрал себе работу, а у меня даже никто не спросил – меня просто заставили это делать.

– Держать купол? – уточнил он.

Я кивнул. – Как там тебя? Али? Нас, таких, как я, как Дед, как ты, немного. Точнее, нас всего четверо, еще Нимели, и поэтому, как ты понимаешь, выбора особо нет. Раньше вместо тебя был Фердинанд, и он выполнял эту работу. Мы ожидали, что вас будет двое, – напомнил он мне о моем сиротстве, – но раз уж так вышло, то едва ли тебе предоставили варианты.

Я поник. Его речь звучала как принуждение меня выполнять то, что я для себя не выбирал, и это было больше, чем просто неприятно.

– Я могу отказаться? – спросил я.

– Да, конечно, можешь, – кивнул он, но прежде чем я обрадовался, пояснил: – если ты не против того, чтобы твоих товарищей настигла жестокая смерть.

И тут я вспомнил Дру. Ее рыжие волосы, ее свет, радость ее компании и какое-то незримое притяжение к ней. Ее смех. Ее стену, которая может остаться без хозяйки. И я… не смог сказать, что я не против этого, поэтому я промолчал. Отто истолковал мое молчание по-своему.