Мирфос Коггет, Одаренные. Часть вторая

Один из молодых драконов Земли все же решился подойти ко мне. Я не совсем понимал, как себя вести, но в глаза ему не смотрел, отвернувшись. После этого я схватился за нить связи между нами и попробовал вновь передать свои намерения. В этот раз у меня все вышло, и дракон Земли даже позволил мне к нему притронуться, но почти сразу после этого он развернулся и вернулся к своим. Лезть я к ним больше не стал, присел у возвышающейся стеной скалы и продолжил наблюдать и прислушиваться. Драконы, хоть и были отчасти схожи по поведению с другими животными, но мыслили они все равно по-разному и к этому нужно было приноровиться, чтобы правильно использовать свой Дар.

Все-таки, он не такой бесполезный, каким мне казался раньше, но, как Дэс и говорила, мне необходимо развить его и направить в правильное русло. Этим я и собираюсь заняться в ближайшие дни.

Я прикрыл глаза и сидел так некоторое время, пока не ощутил на своем лице горячее дыхание. Открыв глаза, я увидел перед собой морду небольшого дракончика, и замер.

Именно его интерес я ощутил совсем недавно, но, так как отвлекся на других, не сразу понял, что дитя Земли ко мне подошло. Я сидел неподвижно, понимая, что любое мое неправильное движение – и на меня набросится семья дракончика. Но последний и сам слегка боднул меня в бок, и я невольно улыбнулся. Драконы поистине прекрасные и интересные существа и мне становилось грустно, когда я представлял, как их отлавливают, держат в клетках и жестоко убивают. Вероятно, и сюда Дракоссы периодически спускаются, чтобы отобрать драконов для своих новых тел.

Я тяжело вздохнул и задумался. В какой-то моменты дракончик убежал, и я подумал, что пора уже и мне возвращаться, но он вернулся, держа в зубах какой-то предмет. Непонимающе смотря на него, я протянул руку, но, услышав глухой рык, тут же убрал ее. Дракончик не спускал с меня пристального взгляда, а затем выплюнул вещь и прилег возле меня. Что меня удивило больше, так это небольшая записная книжка, на которой не осталось следов от зубов, да и в принципе она неплохо уцелела, хотя я и не мог даже предположить, как долго предмет здесь пролежал.

Книжка была с мягким переплетом и на вид была довольно старой и потертой. Я взял ее, открыл и поразился не так сильно тому, что записи велись на древневекросийском языке, как тому, что каждое слово я мог понять, не задумываясь над его значением. Неужели и на это повлиял Занатос? Круто! Но чьи это записи?..