Литературный журнал «Белый апельсин». Выпуск №1, Сентябрь 2022

 – Просто профнепригодны! Я лично знаю каждого человека из генеральской охраны, и им преданности не занимать! Они настоящие солдаты, не то, что ваша порода. Я ночью пять раз выходил покурить, так эти орлы не спали и не позволяли себе вольностей. Они стояли по стойке смирно! Они отдавали мне честь! Каждый раз! Нет, они люди другого сорта, в отличие от вас и ваших единомышленников. Вон, например, Сафрон постоянно в столовой скулил, обвиняя генерала в безразличии. А почему сам генерал должен обращать внимание на секретаря? Сказано – сделай! Умри, но сделай! Так тот сопляк ещё и смерти желал генералу, прямо за выпивкой! Последними словами его крыл.

И это не только мои слова: все могут подтвердить. Так что ваша порода мне отвратительна и с вами я сотрудничать не буду!

– Ну что же, – я развел руками, – раз не хотите ничего говорить, я заставить вас не могу. Однако дело бы продвинулось, ответь вы на пару вопросов. Понимаете, я же для безопасности стараюсь. Может убийца похитил ваши секретные планы или чего-нибудь такое…

– Послушайте, если бы вы были военным, то таких глупых вещей не говорили! Какой военный может у себя в кабинете развешивать секретную документацию по стенам? Там даже если что-нибудь и было, то оно было зашифровано так, что Цезарь позавидует.

Да и когда я в последний раз его видел, где-то в двенадцать ночи, он работал над донесениями высшей секретности. И вы думаете, что он сразу же не уничтожил все документы? Вздор! Генерал был ответственейший человек!

– Вот как? – я обернулся и обратился к Агнес.

 – Это правда?

– Да, всё так (Агнес на секунду замялась), генерал был действительно ответственный.

– Конечно! – полковника прямо распирало от самомнения. – Я видел, как сегодня утром, сразу перед убийством, Сафрон заходил к генералу. Неопрятный, растрёпанный, совершенно без выправки. И у него ещё глаза бегали нездорово, будто боялся кого-то. Уважения к таким у меня нет, так что я и вам ничего не скажу. Доверие на уважении строится, знаете ли.

– Ну, может, хоть имя своё назовёте? – я почти умолял.

 – А то мне в протоколе писать нечего будет.

– Ничего не скажу, разбирайтесь, как хотите! – он резко встал и повернулся к двери. – Засим не буду себя задерживать. Я уже сказал, что о вас думаю!

Он вышел, чеканя шаг, и громко захлопнул за собой дверь, что должно было вселять страх, но на поверку оказалось просто раздражающим действием. Мои помощники, не привыкшие к такому способу ведения допроса, обалдело уставились на меня.