Хочу тебя… сжечь!

– Раздевайтесь, – повторяет Артур Дмитриевич, выдергивая меня из смущающих сознание образов. – Я выйду, вот футболка, с глажкой, надеюсь, справитесь?

Поднимаю глаза на Дьявола и заливаюсь очередной порцией жара. В простой черной футболке он почему-то выглядит ещё более дьявольским. "Дьявольски красивым" – нашёптывает мне подсознание. Сердечко – предатель промышленных масштабов – заходится в какой-то гудящей песне, дыхание спирает, кожа на лице горит так, что хоть в сугроб ныряй.

Это же ничего, что я так на него смотрю, да? Просто футболка красивая.

На очень красивом теле. Медленно перевожу взгляд на лицо босса и быстро-быстро моргаю. Дьявол внимательно изучает меня взглядом: всматривается в глаза, ощупывает пылающие щеки, опускается ниже, к пальцам, все ещё оттягивающим рубашку.

Атмосфера накаляется. Между нами несколько метров, препятствие из гладильной доски, статуса и возраста, но ощущается все более, чем интимно. Завороженная пламенем, горящим на дне карих глаз, я задыхаюсь. Пальцы неосознанно касаются пуговиц рубашки.

Первая пошла. Петелька – пуговица. Вторая. Подушечка большого пальца ложится на третью, темные ресницы на дьявольском лице дёргаются, его глаза распахиваются сильнее. Я вижу тьму, поглотившую цвет, чувствую огонь, проникающий мне под кожу. Кровь стучит в ушах, как при прыжке со скалы в бездну вод.

Ни одной мысли в голове. Только глаза напротив. Только гипнотическая тишина. Руки трясутся и соскальзывают со следующей на очереди пуговицы, издавая скрежещущий звук.

Это становится якорем.

Мы отмираем. Оба, внезапно. Я с ужасом понимаю, что только что творила и захожусь в очередном приступе смущения. Дьявол напротив на секунду прикрывает глаза и быстро отворачивается.

– Я не это имел ввиду, – приглушенно говорит мужчина.

Вот бы сейчас земля разверзлась и поглотила меня. Мамочки, какой позор.

– Вы же сказали "раздевайтесь"! – лучшая тактика свалить все с больной головы на здоровую, да.

– Когда я выйду! Оденьтесь пока в мою футболку.

Если не затруднит, прогладьте и мою рубашку.

Все ещё не поворачиваясь, Чертовский приподнимает в руке белоснежную ткань и кладет на гладильную доску позади себя. Затем быстрым шагом выходит из комнаты, прикрыв дверь.

Да черт тебя подери, Чертовский! Ещё один колдун вуду, блин. Лишает воли, гипнотизирует, заставляет творить несусветную хрень. Я слабая женщина, в конце концов, а он так смотрел…

Фу-у-ух.

Воздух застревает в лёгких при попытке дышать ровно.