(Не)настоящий парень

Когда поднимаюсь в квартиру, мама уже вовсю хозяйничает. Стол на кухне убран, папа сослан в ванную, она роется в шкафу в коридоре.

– Где у тебя постельное белье? Какой бардак, Зина, ничего не найти. Пакеты какие-то… – вытаскивает наружу Ангелинкины вещи.

– Это соседки, мам, я свое в комнате держу, – отбираю у нее вещи Гели и запихиваю обратно. У той реально везде бардак, но это от того, что она, та ещё хламовница, ничего не выкидывает. С ее запасом одежды можно одеть с ног до головы все Пруды. Были бы самыми модными.

– Завтра с утра встанем пораньше, сходим в магазин кое-что докупить, нарежем пару салатиков, – объявляет мама, пока я иду в комнату. – Я там утку мороженную привезла, надо достать ее из холодильника, чтоб к утру разморозилась. Жаркое поставим на горячее, – идёт за мной, расписывая банкетное меню. – Колбаски нарежем, грибочки откроем. Ну и хватит. Есть тут где приличный торт купить?

– Мы пирожные не съели, может их… – напоминаю, что к ним так и не притронулись за чаем.

А я в дорогущей кондитерской их покупала, хотела удивить.

– Ну какие пирожные, нужен торт! – отрезает мама.

Я молча достаю чистое постельное и перестилаю кровать. Мама продолжает стоять над душой. Боже, быстрей бы пережить завтра.

Мамино "надо лечь пораньше, устали в дороге" перетекает в очередные два часа нравоучений и планирования завтрашнего дня. Тему "Вовы" она обтекаемо не касается, что меня по-прежнему настораживает. Когда родители, наконец, отправляются спать, я выдыхаю.

Завариваю дико крепкий чай, достаю злополучные пирожные, и в гордом одиночестве, тишине и темноте, разрезаемой лишь светом экрана телефона, уничтожаю свидетельство своего очередного провала. Вкусно. И горько. Маму никогда ничего не удовлетворит.

Прикончив две кружки чая, две карамельные корзиночки и один эклер, я решаюсь написать Вове.

Надо начать с извинений, но трусливое нутро, желающее сохранить лицо, пишет:

"Должна предупредить, завтра будет колбаса из бобра.

Подготовься"

Наливаю очередную кружку уже остывшего кипятка и кидаю туда новый пакетик чая. Рука так и тянется прикончить очередной эклер, пока жду ответа. Я не обжора, но заедать стресс мне привычнее, чем пускать слезы или заливать горло.

Экран мигает входящим сообщением, и я нервно вытираю руки о платье, прежде чем прочитать.

"Здесь углем не спастись. Возьму плату за лекарства"

Справедливый укол.

"Можешь её не есть, никто не обидится.