Взрывная Шипучка

Ты поэтому сегодня под утро явилась?

Голос Гуси удаляется вместе с телом в ванную, что даёт мне возможность не отвечать. Я снова прикрываю глаза, пытаясь отключиться от ломоты в теле и озноба. Влажная ткань ложится мне на лоб.

– Спасибо, – шепчу я.

– И что, во сколько мероприятие? – спрашивает она.

– Посмотри на телефоне, Алла должна была прислать инфу.

Гуся вздыхает и идёт искать мой телефон. Я даже не помню, выложила ли его из кармана, когда вернулась. Тянусь к шортам, прошупывая ткань, вот это будет эпик, если я Айфон раздавила во сне.

Но там пусто, а спустя минуту подруга возвращается с моим белым другом в руке. Подносит к моему лицу экран и телефон разблокируется.

– В одиннадцать, – тяжко тянет она. – Могу успеть.

– Ты съездишь? – спрашиваю я.

– А что делать… – очередной вздох. – Не так я собиралась провести этот вечер, но чего уж там.

– Кстати, чего ты так рано вернулась? Я думала, приедешь только завтра.

– Варя… – одно слово, способное остановить дальнейшие расспросы.

– Опять доставала? – сочувственно спрашиваю я.

– Замуж выходит, – лицо Гуси так искривляется, что спрашивать "за кого" даже не приходится.

– Сочувствую.

– Где костюм? – переключается подруга.

Не хочет говорить о своей сестре, это всегда больная тема, но сегодня особенно. Потому что замуж та собирается за бывшего Гуси. Может, и к лучшему, что она на заказ сегодня вместо меня отправится, отвлечется и не будет времени заниматься самокопанием с бутылкой дешевого вина.

– В агентстве.

Я не успела заехать сдать "Скай" и взять "Пигги".

– Времени в обрез, – подруга вскакивает с места, быстро кидается на кухню, приносит мне еще воды, кладет рядом упаковку парацетамола и градусник, и шустро переодевается. – Ты как, норм будешь? Может, всё-таки скорую? – беспокоится она.

– Норм, посплю еще. Куртку возьми, ночью холодно, – хриплю ей, когда она уже стоит в коридоре, натягивая кроссы.

Наверное, я простудилась. Шаталась вчера по улице полуголая, мерзла, и даже куртка Медведя не помогла.

Короткая вспышка в мозгу тянет за собой мысли, которые температура успешно засунула подальше. О мужчине, его постели, руках и поцелуях. А еще о том, какая я глупая, что вообще на все это решилась. Может, я болею от своей тупости? Зачем было соглашаться? Это была плохая, плохая, очень плохая идея.

И никакие деньги того не стоят.

Глухой щелчок закрывающейся двери приносит мне твердое решение: никаких больше Медведей. Даже таких офигенных.