Американ Босс

– Ты и твой прибор приземлились в сохранности, сын? – раздаётся насмешливая американская речь в трубке.

И пусть я давно не ребёнок, приятно, что батя продолжает беспокоиться обо мне. Он у меня мировой мужик.

– Мы оба в порядке, пап, – отвечаю ему в тон на английском. – Ещё пара минут, и будем топтать московскую землю.

– Ты у меня на заднем сиденье мешок с оптовой партией презервативов оставил. Решил забить на айтишные технологии и заняться контрабандой резины?

– Безопасность превыше всего, пап, – ухмыляюсь я, разглядывая носы своих номерных джорданов.

Да, с гондонами лажа вышла. – Маме только не показывай.

– Ладно, – великодушно объявляет отец. – Набери, как будешь дома. Всем привет передавай.

– И деду? – спрашиваю с усмешкой, зная об их многолетней мужской привязанности друг к другу. Их беседы за общим обеденным столом во время родительских визитов в Россию – лучшие рэп-батлы, что я видел.

– Деда обними так, чтобы у него позвоночник хрустнул, – незамедлительно отзывается отец.

– Конечно, пап.

Скажи маме «хай» от меня и столицы.

Повесив трубку, возвращаю взгляд к престарелой кокетке, которая вжалась в кресло и теперь смотрит на меня с подозрением. Снова этот взгляд. Нет, бабуля, я не агент Госдепа, прилетевший с целью посеять хаос в рядах мировой державы. Просто двадцать три года назад одна коренная москвичка и не менее коренной житель Нью-Йорка пали жертвами неземной любви с первого взгляда, поженились, и на свет появился я, двухметровый красавчик, одинаково владеющий русским и английским наречием.

Макс Леджер, верноподданный России и США, к вашим старушечьим услугам.

___________

Небольшая ремарка: автор не считает прекрасный возраст 50 – старушечьим. Здесь речь идёт о тридцатилетней разнице в возрасте между ГГ и флиртующей соседкой.

2

– Ну вылитый папаша, – ворчит дед, вылезая с заднего сиденья своего «Гелендвагена». – Аж глаз дёргаться начинает. Ладно хоть ростом в меня пошёл.

Вообще-то баскетбольным ростом я тоже пошёл в отца, но вслух об этом не скажу, чтобы пощадить тщеславные седины Игоря Жданова.

Характер у старика, конечно, сучий, но меня он обожает.

– Слава России, дед Игорь! – Я игнорирую протянутую руку и стискиваю его в родственных объятиях. – Никак в криокамере спишь. Двадцать лет знакомы, а ты всё как Нео замороженный.

Расцепив приветствие, мы по очереди ныряем в прохладный салон штутгартского автопрома, и дед делает царственный жест рукой, понукая извозчика трогать.