Как соблазнить герцога

К счастью, магазин сапожника оказалось легко найти – они сразу же увидели большой деревянный башмак, висевший над дверью, иначе, возможно, пришлось бы поискать. Их встретил высокий худощавый мужчина, неуклюже раскланявшийся при виде его светлости. Вероятно, он жил здесь всю свою жизнь, а Адам даже не знал его имени. Наверное, ему следовало больше времени проводить в Ханлите…

– О, ваша светлость… – пробормотал сапожник. – Такая честь для меня… Моя жена сейчас у мясника, но… не желаете ли чашечку чая? Или… О нет, мы съели все яйца на завтрак, но я могу сбегать в пекарню и принести пирожных, если хотите.

А может быть…

– Если в Ханлите все такие радушные, – с улыбкой перебила его София, – то я никогда не захочу уезжать отсюда. Знаете, я бы выпила чашку горячего чая.

«Чай с сапожником? – с усмешкой подумал Адам. – Его светлость будет пить чай с сапожником?!» Коротко кивнув, он сказал:

– Да, это было бы превосходно.

София искоса посмотрела на него и, шагнув к сапожнику, спросила:

– А как обращаться к вам, сэр?

– Дженкинс, миледи.

Роберт Дженкинс.

Тихо вдохнув, Адам сказал:

– Мистер Дженкинс, это мисс Уайт, моя добрая знакомая. Она была в той почтовой карете и потеряла обувь в реке.

– И вы пришли ко мне? – удивился сапожник. – О, ваша светлость, я дважды почтен! – Дженкинс, казалось, только сейчас заметил необычную одежду Софии. – Вы потеряли весь свой багаж, мисс? Моя жена немного – совсем немного – больше вас, но она хорошо умеет обращаться с ниткой и иголкой, и если вы…

Девушка взяла сапожника за руки и с улыбкой проговорила:

– Я вам очень благодарна, мистер Дженкинс, но это не обязательно.

Люди из Гривз-Парка и Ханлита оказались настолько щедры, что даже не верится…

Адам, внимательно следивший за ней, заметил слезинки в ее глазах; она готова была расплакаться от благодарности. Внезапное осознание того, как жестоко относилось общество к Софии Уайт, ошеломило герцога. А ведь эта чудесная девушка была виновата лишь в том, что родилась дочерью горничной и герцога.

И она расплачивалась за эту ошибку – чужую ошибку – все двадцать три года своей жизни.

– Нам действительно не помешал бы горячий чай, – произнес Адам, снова тихо вздохнув.

– О да, ваша светлость! Сию минуту! – воскликнул сапожник и бросился в дальние комнаты.

Как только он удалился, София прошлась по комнате и остановилась за спиной Адама – якобы для того, чтобы осмотреть полку с обувью. Но Адам понимал: ей требовалось время, чтобы прийти в себя.