Обеты молчания

Она сказала:

– Ну, если ты захочешь поговорить об этом снова – позвони мне или мы можем встретиться. По мне, все звучит так, как будто тебе просто нужен человек, который подтвердит, что ты все делаешь правильно.

По пути домой Хелен слушала кассету «Дикси Чикс», которую дочь подарила ей на последний день рождения – «Чтобы ты была в курсе, мам» – и вспоминала звонок от Фила. «Мне все очень понравилось. Мы можем встретиться снова? Я могу пригласить тебя завтра в театр?»

Да, подумала она, но не сказала.

Засомневалась. Сослалась на возможную встречу со старым другом. Обещала проверить. И перезвонить ему. Положила трубку и тут же подумала, что была слишком холодна, что огорчила его, оттолкнула. Она хотела пойти, но не знала, должна ли.

Когда Элизабет спросила, все ли у нее нормально, она огрызнулась; когда Том пошутил про ее свидание, она напустилась на него.

Она свернула на Даллс-авеню, срезая путь. Дом в середине улицы тонул в огнях. Его со всех сторон окружили полицейские машины и белые фургоны, и вся его передняя часть была огорожена лентой.

Хелен инстинктивно притормозила, пытаясь разглядеть, что происходит. Полицейская, стоящая у ограды, подозрительно на нее посмотрела.

Она умчалась оттуда как можно скорее, пока «Дикси Чикс» пели про странствующего солдата.

Семь

Он помнил тот день. Он все помнил об этом дне. Но пламя, которое вспыхнуло в нем тогда, он помнил лучше всего.

«Когда мне можно будет по-настоящему пострелять?»

«Когда тебе будет двенадцать».

И вот ему исполнилось двенадцать. Ему исполнилось двенадцать.

Было холодно. У него голова болела от холода. Было такое ощущение, что от холода с его лица сошел слой кожи. Уши горели от холода. Он чувствовал только холод и безграничное счастье.

Они шли с начала десятого, спаниели бежали впереди, и оставался еще час или больше до того, как они смогут остановиться на обед. Они встали. На секунду повисла тишина. Раздался выстрел. Другой. Грачи в панике поднялись с верхушек деревьев впереди.

– Ты это запомнишь, – сказал его отец. – Это самый опасный вид охоты, с которым ты познакомишься, только если не пойдешь стрелять по фазанам. Ты идешь и стреляешь одновременно. Если ты не знаешь, что находится за тем, во что ты стреляешь, все может быть потеряно. Держись остальных. Смотри и жди.

Он слушал эти слова как проповедь в церкви. «Самый опасный вид охоты». Он повторял про себя эти слова, продолжая идти.