Опасность тьмы

Но Саймон был сосредоточен на чем-то внутри себя, по чему он давно тосковал, на чем-то, что однажды было ему хорошо знакомо, но с чем он почти потерял связь. Он был напряжен и взвинчен, но держал все под контролем, бушевавшая вокруг стихия не давала ему расфокусироваться.

– Меня сейчас стошнит.

– Не наклоняйтесь вперед, откиньтесь назад. Закройте глаза.

– От этого только хуже.

– Посмотрите на осколок камня прямо перед вами.

– Мне до чертиков страшно.

Он мог бы ухватиться за эту фразу и атаковать, спросить, как ей это нравится, и понимает ли она, что те дети чувствовали себя так же, только хуже, в тысячу раз хуже.

Он хотел провести ее через все круги ада, описать ей, какими они видели их в полицейском участке, на фотографиях на стене, их светлые, веселые, полные надежд юные лица, рассказать ей о том, что это сделало с их родителями…

Он ничего не сказал. У него снова зазвонил телефон.

– Ожидаемое время прибытия вертолета с поисково-спасательным отрядом – пятнадцать минут.

Вы там держитесь?

– Да.

– Хочешь хорошие новости?

– Что такое?

– Ребенок живой.

– Где?

– Лежала связанная в багажнике.

Саймон не смотрел на Эдвину Слайтхолм. Он наверняка бы толкнул ее с края выступа прямо на камни.

– Вертолет доставит вас до больницы в Скарборо. Мы подъедем сразу же, как его увидим. Не отпускай его от себя.

– О, об этом не беспокойтесь.

– Мы арестуем его сразу после того, как его отпустят доктора.

– Какая жалость.

– У тебя еще будет возможность с ним пообщаться.

– Только есть один момент.

– Какой?

– Эдди – сокращенно Эдвина.

На другом конце он услышал глубокий вдох.

Саймон украдкой взглянул на ее обувь – черные мокасины на плоской подошве с короткой золотой цепочкой спереди. Это была не мужская обувь, как не были мужскими и ее руки: у нее были тонкие, мягкие, изящные руки с аккуратно подстриженными овальными ногтями. Волосы, пропущенные через ее пальцы, блестели от солнца и были черные, как тюленья спина.

Он часто смотрел на убийц и сразу понимал, что заставляло срабатывать их скрытые механизмы, видел, как тяга к насилию растет внутри них, видел, как загораются дикой яростью глаза на их обезумевших лицах. Один или два раза он бывал в замешательстве. Серийный убийца из Лаффертона был психопатом, не способным к эмпатии или каким-либо эмоциям, полностью сосредоточенным на себе и собственных скрытых мотивах.