Смерть под маской

– На мой взгляд, при стольких миллиардах родившихся людей, притом что у всех нас всего по два глаза, по одному носу, одному рту, гораздо замечательнее ничтожное количество совершенно одинаковых.

Браммер, впрочем, не обратил на мои слова никакого внимания. Он был слишком погружен в разглядывание картины и пристально изучал то самое лицо. Мне далеко не сразу удалось отвлечь его и вернуть к предмету нашего прежнего разговора, однако на протяжении последующих двадцати четырех часов он несколько раз возвращался к картине и стоял перед ней с лицом беспокойным и недоверчивым, время от времени покачивая головой.

На этом все закончилось. Я если и не выбросил вовсе из головы странное открытие Браммера, то задвинул его в памяти куда подальше.

Наверное, не случись мне через несколько лет стать героем статьи в одном журнале, предназначенном скорее для широкого читателя, чем для научной публики, ничего бы не произошло и вся эта история так бы на том и иссякла.

Я завершил длительный труд о Чосере[3 - Джеффри Чосер (1340–1400) – виднейший английский поэт Средневековья, крупнейшая фигура английской литературы.

В его самой известной книге «Кентерберийские рассказы», как считается, представлены все разновидности литературы XIV в.], и это случайно совпало с какой-то знаменательной годовщиной, отмеченной выставкой в Британском музее. К тому же отыскалась неизвестная важная рукопись, имевшая отношение к жизни Чосера, о которой нам до сих пор так мало известно. Популярные издания проявили интерес и, к великому моему удовольствию, уделили немало внимания моему обожаемому поэту. Разумеется, я был в восторге! Я давным-давно хотел поделиться восхищением, доставляемым его произведениями, с самой широкой публикой, и моему издателю очень нравилось, когда я соглашался на интервью то в одном издании, то в другом.

Один из пришедших ко мне интервьюеров привел с собой фотографа, сделавшего несколько снимков в этой квартире. Если вас не затруднит пройти вон к тому бюро, то откройте второй ящик, и вы найдете хранящуюся там статью из этого журнала.

Рассказ третий

Тео был человеком педантичным: все у него хранилось в отменном порядке. Когда в свое время я приходил сюда на занятия или консультации, меня всегда поражала образцовая опрятность его рабочего стола, не то что у большинства коллег, не говоря уже о моем собственном. Она служила ключом к этому человеку. У него был упорядоченный ум. В иной жизни он наверняка являлся толкователем законов.