Женщина в черном

Я подумал, что он сравнительно недавно заработал или каким-то образом получил крупное состояние и теперь хотел поделиться своей удачей с окружающим миром.

С юношеским самодовольством я вынес своему попутчику вердикт, после чего перестал думать о нем и мысленно вернулся в Лондон к Стелле. Я вновь ощутил боль в затекшем теле и холод в вагоне, лишь когда попутчик неожиданно проговорил вслух: «Миссис Драблоу». Я опустил газету и вдруг понял, что эти два слова эхом разнеслись по пустому купе, так как поезд остановился и единственными звуками, доносившимися до меня, стали завывание ветра и едва слышное шипение пара где-то далеко впереди.

– Драблоу. – Он указал на мой коричневый конверт, в котором находились бумаги, касавшиеся дела Драблоу. Я положил его на сиденье рядом с собой.

Я надменно кивнул.

– Только не говорите, что вы ее родственник.

– Я ее поверенный, – уточнил я, наслаждаясь звучанием этих слов.

– Так вы едете на похороны?

– Совершенно верно.

– Кроме вас, там, наверное, почти никого не будет.

Неожиданно мне захотелось побольше разузнать об этом деле, тем более что мой попутчик явно располагал некоторыми сведениями.

– Насколько мне известно, у нее не было друзей и близких родственников и она вела довольно замкнутый образ жизни? Что ж, иногда это случается с пожилыми людьми. Они замыкаются в себе и делаются немного эксцентричными. Думаю, это все от одиночества.

– Полагаю, именно так дело и обстояло. Мистер?..

– Киппс. Артур Киппс.

– Сэмюель Дейли.

Мы кивнули друг другу.

– А когда живешь в одиночестве, да еще в таком месте, это случается намного быстрее.

– Послушайте, – с улыбкой сказал я, – вы же не собираетесь рассказать мне сейчас одну из тех странных историй о старых, заброшенных домах?

Он смерил меня пристальным взглядом.

– Нет, – сказал он наконец, – не собираюсь.

Неожиданно я вздрогнул, вероятно, меня смутила его прямолинейность и пронизывающий взгляд.

– Что ж, – наконец проговорил я, – могу лишь посочувствовать человеку, дожившему до восьмидесяти семи лет, который не смеет надеяться, что на его похороны придут хотя бы несколько милых и близких его сердцу людей.

С этими словами я протер ладонью стекло, пытаясь хоть что-нибудь рассмотреть в темноте за окном. Вероятно, мы остановились посреди равнины, и воющий ветер со всей силой обрушивался на нас.

– Вы не знаете, сколько нам еще ехать? – спросил я, стараясь, чтобы мой голос не выдал охватившую меня тревогу.