Женщина в черном

Я уселся в свое кресло, немного отодвинул его от огня и принялся чистить и раскуривать трубку. Когда же я наконец затянулся, то понял, что прервал задушевную беседу, которую Оливеру и Уиллу не терпелось продолжить.

– Итак, – сказал я, выпуская небольшое облачко табачного дыма, – что все это значит?

Последовала пауза. Эсми покачала головой и улыбнулась, склонившись над своей вышивкой.

– Подождите…

Оливер внезапно вскочил и начал быстро ходить по комнате, выключая каждую лампу, кроме лампочек на рождественской елке, стоявшей у противоположной стены.

Когда он вернулся на место, камин остался единственным источником света, позволявшим нам разглядеть лица друг друга. Эсми недовольно заворчала, однако ей пришлось отложить шитье.

– Вот теперь можно продолжать, – с довольным видом заявил Оливер.

– Какие же вы еще мальчишки…

– Ну, давай, Уилл. Ведь теперь твоя очередь?

– Нет, Эдмунда.

– Верно, – сказал самый младший из братьев Эйнли неестественно низким голосом. – Я мог бы рассказать вам такое!

– А свет обязательно было гасить? – поинтересовалась Изобель таким тоном, словно она разговаривала к маленьким мальчиком.

– Да, сестренка, обязательно. Мы должны создать особую атмосферу.

– Но не уверен, что у меня получится, – заключил Эдмунд.

Оливер глухо застонал:

– Так есть желающие продолжать или нет?

Эсми наклонилась ко мне:

– Они рассказывают истории о приведениях.

– Да! – воскликнул Уилл с радостью и волнением в голосе. – Самая лучшая рождественская традиция.

К тому же очень древняя. Одинокий загородный дом, гости собираются в темной комнате, за окнами завывает ветер…

Оливер снова протяжно застонал.

В этот момент послышался флегматичный, добродушный голос Обри:

– Ну так приступайте скорее.

Только этого они и ждали: Оливер, Эдмунд и Уилл принялись наперебой рассказывать леденящие кровь истории, одна страшнее другой, сопровождая свои повествования театральными завываниями и нарочито страшными криками. Они изо всех сил старались превзойти друг друга в изобретательности, их истории были сущим нагромождением кошмаров.

Молодые люди рассказывали о каменных стенах в заброшенных замках, из которых сочилась кровь, и об увитых плющом, освещенных лунным светом развалинах монастырей; о потайных комнатах и секретных подземных темницах; о сырых склепах и заросших бурьяном кладбищах; о скрипящих под ногами лестницах и невидимых пальцах, стучащих в окна; о завываниях и криках, стонах и лязганье цепей.