Мое непослушное сердце

Он пошатнулся, отлетел назад и, наткнувшись на угол дивана, рухнул как подкошенный, но довольно быстро опомнился и вскочил.

Волна адреналина захлестнула его, жаркая и неукротимая. Он уже размахнулся, готовый ответить Дэну достойным ударом, но все же помедлил. Не потому, что боялся ударить босса. Просто при одном взгляде на искаженное яростью лицо Кэйлбоу Кевин понял: случилось что-то ужасное. Немыслимое.

Поскольку Дэн ни словом не упрекнул его за ту злосчастную игру, проявив куда больше понимания, чем заслуживал Кевин, было ясно, что дурацкий опрометчивый пас тут ни при чем.

Не в его характере было покорно сносить оплеухи, но он заставил себя опустить кулаки.

– Не мешало бы тебе объяснить, что к чему. И не дай Бог, доводы окажутся недостаточно вескими.

– Ублюдок! Неужели воображал, что тебе это сойдет с рук? – с презрением прошипел Дэн.

Кевину стало не по себе.

– С рук? Ты это о чем?

– Значит, тебе все до лампочки?! – взорвался Дэн.

Кевин молчал, ожидая разъяснений.

– Почему не сказал мне, что жил в моем доме не один? Тогда, в декабре?!

На лбу Кевина выступил холодный пот.

– Не думал, что должен об этом сообщать, – ответил он, тщательно подбирая слова. – Посчитал, что Дафна сама решит, говорить вам или нет.

– Дафна?!

Ну нет, с него довольно! Сейчас он ему покажет!

– Я не виноват, если твоей спятившей свояченице вздумалось объявиться там в самое неподходящее время!

– Ты даже не знаешь ее имени!

Дэн принял боевую стойку, словно готовясь снова атаковать, и Кевин, вне себя от злости, почти надеялся, что так и будет.

– Какого черта! Она назвалась Дафной!

– Ну да, как же! – уничтожающе фыркнул Дэн. – Так вот, ее зовут Молли, сукин ты сын, и она беременна от тебя!

Кевин дернулся, словно пропустив очередной удар в челюсть.

– О чем ты?!

– О том, что по горло сыт гениями от спорта, воображающими, будто сам Господь дал им право разбрасываться незаконными детьми, как мусором!

К горлу Кевина подкатила тошнота.

– Мог бы по крайней мере иметь совесть и натянуть гребаную резинку!

Кевин снова обрел дар речи. Ну уж нет, он не позволит взвалить на себя всю вину!

– Я говорил с Даф… твоей свояченицей перед отлетом из Чикаго, и она клялась, что все в порядке.