Непокорная

С тех пор, как не стало Майлза, я проводила там едва ли не каждый день, но однажды Майя узнала об этом и стала вытягивать меня в торговые центры, да безликие кафетерии. Вскоре мне стало лучше, и я уже не считала пребывание в одиночестве обязательным пунктом в своем графике. Постепенно я возвращалась к прежней жизни, и снова полюбила шумные места. Словно старшая сестра, Майя всюду водила меня за ручку, чтобы я адаптировалась к новой реальности без Майлза. В случаях такой тяжелой депрессии люди ходили к психологам, но у меня была Майя.

Я до сих пор не понимала, как ей удалось вдохнуть в меня жизнь, когда, казалось бы, все для меня погрузилось в вечный траур.

Мы с Дэйсоном молчаливо направились по тротуару, обращая внимание на хмурившееся небо. Вороны неспокойно метались с одного дерева на другое, отчего желтые листья, пританцовывая, ложились на влажный асфальт. Я обожала осеннюю погоду за ее многогранность и свежесть, которая заставляла кутаться в теплые вязанные кофты или снаряжаться зонтами.

Было что-то необычайно уютное в этом и в то же время таким… простым. В такие моменты я ощущала себя человеком, который не знает о существовании Дворов, фейри и чар. Что странно, мне нравилось это состояние.

Потирая больное плечо, я искоса смотрела на Дэйсона и видела похожее наслаждение в его глазах. Он завороженно наблюдал за хороводом золотистых листьев, которые взмывали от асфальта и падали в холодные лужи; его грудь вздымалась медленнее, словно он желал упиться каждым моментом этого зябкого вечера.

Когда взгляд Дэйсона упал на меня, я поняла, что пялилась на него слишком долго. Смутившись, я спешно отвернула голову, и услышала тихий смех.

– Я выглядел неотразимо?

– Я смотрела не на тебя, – буркнула я.

Дарви молчал, а когда я обернулась, увидела на его лице широкую улыбку. Врунья из меня получалась отвратительная, но это было лучше, чем говорить правду, которую ждал Дэйсон.

На этот раз тишина продлилась недолго: Дэйсон взял борозды разговора в свои руки и посмотрел на меня.

– Как долго ты в роли Охотника, Руби?

Я пинала камушки и неспешно перебирала ногами, вспоминая свое детство.

– Почти с пеленок. Меня воспитывал Джордж. Моя мать была человеком, а отец – фейри. Никого из них я не знала, вот только… – я вынула нефритовый кулон, закрепленный черной нитью на шее, чтобы показать Дэйсону. – Пять лет назад Джордж подарил мне кулон, ведь он принадлежал маме.