Рухнувший Рай

Метка также оставалась ядовито-красной, зато ладонь больше не обугливалась. Поразительнее всего было то, что я ощущала боль в меньшей степени, чем вчера в лесу, когда моя сила высвободилась. Могу заметить, что это было ничто по сравнению с тем, какую ужасную агонию испытала тогда. Помню, в тот момент я тоже светилась и… это как-то связано с пророчеством или чем-то другим? Вдруг силы… остались во мне?

Безумные мысли вызвали во мне ком страха, который постепенно разрастался. Я обвязала ладонь темной небольшой шалью с изображением черепов – да-а, подаренные Карен вещи всегда пригождались мне, только немного для иных целей, и настороженно опустилась на кровать.

Фактически, если бы силы остались во мне, они бы убили меня. Что вчера было? Я умирала. Мое тело сжигалось. Мне было чертовски больно. И, учитывая, какое состояние у меня сейчас, смею предположить одно: способности остались во мне. Точнее, меньший процент способностей, который еле-еле уничтожает меня. И исходит все это с чертова знака, как тогда…

«Ты не такая, как все.

В этом твое преимущество и проклятье», – всплыли слова мамы в голове, и я поморщилась. Она знала, что все так обернется? Что если мне удастся как-то выжить, то кошмар не кончится?

Вопросы давили на черепную коробку. Ответов как всегда – ноль. Я легла на кровать и выставила правую руку перед собой. Ткань не светится и не сжигается – уже хорошо. Но почему тогда розочка превратилась в прах? Силу как-то можно контролировать?

Треск неподалеку отвлек от мыслей.

Подорвавшись на кровати, я заметила едкий красноватый свет в углу комнаты, а следом – дым, который растворялся. Неужели это…

Надежда спонтанно зацвела в моем сердце и также – завяла: вместо каштановых волос появилась копна чьих-то светлых прядей, аккуратно откинутых на плечи, а ожидаемая мужская подтянутая фигура превратилась в женскую. Леа изящно покинула растворяющийся дымок и уставилась на меня так, словно это я внезапно телепортировалась в ее спальню.

– Леа? – я недоуменно огляделась – это не сон? С чего бы это Леи появляться тут? Мы не друзья и, тем более, не хорошие знакомые. Все, что она когда-либо сказала мне, было колкое. Ну, почти все.

Леа остановилась посреди спальни. Под ее глазами пролегали глубокие мешки – наверняка она, как и я, не могла уснуть после вчерашнего. В какой-то степени я жалела ее, хоть и не питала к ней особой симпатии.